| The old clerk, looking idly at the slow commencement of the repairs, had only one interest that he could talk about now-the interest of escaping all blame for his own part on account of the accident that had happened. | Старый причетник, праздно наблюдавший за неспешными работами по ремонту церкви, мог говорить только на одну тему, интересовавшую его: как избежать ответственности за случившееся. |
| One of the village women, whose white wild face I remembered the picture of terror when we pulled down the beam, was giggling with another woman, the picture of inanity, over an old washing-tub. | Одна из деревенских жительниц, чье бледное от ужаса лицо запомнилось мне, когда мы отдирали балку, пересмеивалась сейчас с другой женщиной над старым корытом с грязным бельем. |
| There is nothing serious in mortality! | Нет в смертных настоящей серьезности! |
| Solomon in all his glory was Solomon with the elements of the contemptible lurking in every fold of his robes and in every corner of his palace. | Сам Соломон* во всей своей славе был всего только Соломоном, не лишенным тех обычных слабостей, которые присущи каждому из нас.* Соломон - царь израильский, |
| живший приблизительно за тысячу лет до нашей эры. Славился своей мудростью, а также великолепием своих храмов и дворцов. |
| As I left the place, my thoughts turned, not for the first time, to the complete overthrow that all present hope of establishing Laura's identity had now suffered through Sir Percival's death. | Когда я уходил, мысли мои снова вернулись к тому, о чем я уже думал: надежда установить личность Лоры путем признания сэра Персиваля не могла теперь осуществиться. |
| He was gone-and with him the chance was gone which had been the one object of all my labours and all my hopes. | Он умер - с ним погибло то, что составляло цель всех моих стремлений и надежд. |
| Could I look at my failure from no truer point of view than this? | Но, может быть, теперешнее положение вещей следовало рассматривать с другой, более правильной точки зрения? |
| Suppose he had lived, would that change of circumstance have altered the result? | Предположим, он остался бы в живых - что изменилось бы от этого? |
| Could I have made my discovery a marketable commodity, even for Laura's sake, after I had found out that robbery of the rights of others was the essence of Sir Percival's crime? | Мог ли я - даже во имя Лоры - пригрозить ему публичным разоблачением его тайны, когда я выяснил, что преступление сэра Персиваля состояло в том, что он присвоил себе права другого человека? |
| Could I have offered the price of MY silence for HIS confession of the conspiracy, when the effect of that silence must have been to keep the right heir from the estates, and the right owner from the name? | Мог ли я ценой моего молчания предложить ему сознаться в заговоре против Лоры, когда я знал, что в результате моего молчания настоящий наследник лишен законно перешедшего ему по наследству поместья, а также принадлежащего ему по праву титула и звания? |
| Impossible! | Нет! |
| If Sir Percival had lived, the discovery, from which (In my ignorance of the true nature of the Secret) I had hoped so much, could not have been mine to suppress or to make public, as I thought best, for the vindication of Laura's rights. | Если б сэр Персиваль был жив, его тайна, от которой, не зная ее подлинной сути, я так много ждал, не была бы моей. Я не имел права ни умолчать о ней, ни обнародовать ее, - даже во имя восстановления попранных прав Лоры. |
