| My surmises did not for a moment class a man of the Count's abilities and social position with the ordinary rank and file of foreign spies. | Я ни минуты не сомневался в том, что человек с таким кругозором, способностями и общественным положением, как граф Фоско, не является обычным, рядовым иностранным шпионом. |
| I suspected him of holding a position of authority, of being entrusted by the government which he secretly served with the organisation and management of agents specially employed in this country, both men and women, and I believed Mrs. Rubelle, who had been so opportunely found to act as nurse at Blackwater Park, to be, in all probability, one of the number. | Я подозревал, что он возглавляет целую шпионскую сеть и уполномочен правительством, на службе у которого он состоит, руководить секретными агентами в нашей стране. В числе их были, несомненно, не только мужчины, но и женщины, и я предполагал, что миссис Рюбель, которую граф раздобыл на место сиделки в Блекуотер-Парк, была одной из них. |
| Assuming that this idea of mine had a foundation in truth, the position of the Count might prove to be more assailable than I had hitherto ventured to hope. | Если мое предположение было правильным, тогда граф Фоско был, возможно, гораздо более уязвим, чем я мог на это надеяться. |
| To whom could I apply to know something more of the man's history and of the man himself than I knew now? | К кому можно было обратиться, чтобы точнее разузнать о прошлом этого человека и о нем самом? |
| In this emergency it naturally occurred to my mind that a countryman of his own, on whom I could rely, might be the fittest person to help me. | Оказать мне содействие мог только его соотечественник и, кроме того, такой человек, на которого можно было полностью положиться. |
| The first man whom I thought of under these circumstances was also the only Italian with whom I was intimately acquainted-my quaint little friend, Professor Pesca. | Первый, о ком я подумал в связи с этим, был мой единственный знакомый среди итальянцев -чудаковатый маленький мой приятель профессор Песка. |
| The professor has been so long absent from these pages that he has run some risk of being forgotten altogether. | Профессор так долго не появлялся на этих страницах, что, пожалуй, мои читатели совсем его позабыли. |
| It is the necessary law of such a story as mine that the persons concerned in it only appear when the course of events takes them up-they come and go, not by favour of my personal partiality, but by right of their direct connection with the circumstances to be detailed. | Согласно правилам этого повествования, люди, к нему причастные, появляются только тогда, когда течение событий касается их. Они появляются и уходят с этих страниц не по моему желанию, но по праву их непосредственной связи с обстоятельствами дела. |
| For this reason, not Pesca alone, but my mother and sister as well, have been left far in the background of the narrative. | В силу этого я некоторое время не писал не только о профессоре Песке, но и о моих матушке и сестре. |
| My visits to the Hampstead cottage, my mother's belief in the denial of Laura's identity which the conspiracy had accomplished, my vain efforts to overcome the prejudice on her part and on my sister's to which, in their jealous affection for me, they both continued to adhere, the painful necessity which that prejudice imposed on me of concealing my marriage from them till they had learnt to do justice to my wife-all these little domestic occurrences have been left unrecorded because they were not essential to the main interest of the story. | Мои посещения маленького коттеджа в Хемпстеде, уверенность моей матери в том, что настоящая Лора умерла, мои тщетные попытки переубедить ее и мою сестру, тогда как ревнивая любовь ко мне заставляла их упорно оставаться при своем мнении, необходимость скрыть от них мою женитьбу до той поры, пока они не согласятся принять у себя мою жену, -обо всех этих подробностях я не писал, ибо они не имели отношения к главному в этой истории. |
