| He was not there. | Его не было. |
| Returning along the passage, on the left-hand side from the stage, and looking about me attentively, I discovered him in the pit. | Я прошелся по проходу, внимательно всматриваясь в публику. Вскоре я его обнаружил. |
| He occupied an excellent place, some twelve or fourteen seats from the end of a bench, within three rows of the stalls. | Он занимал прекрасное место, двенадцатое или четырнадцатое от конца в третьем ряду. |
| I placed myself exactly on a line with him. | Я стал прямо за его спиной на расстоянии нескольких рядов. |
| Pesca standing by my side. | Песка был подле меня. |
| The Professor was not yet aware of the purpose for which I had brought him to the theatre, and he was rather surprised that we did not move nearer to the stage. | Профессор еще не знал, с какой целью я пригласил его в театр, и, по-видимому, был очень удивлен, что мы не делаем попыток продвинуться поближе к сцене. |
| The curtain rose, and the opera began. | Занавес взвился, и опера началась. |
| Throughout the whole of the first act we remained in our position-the Count, absorbed by the orchestra and the stage, never casting so much as a chance glance at us. | Весь первый акт мы просидели на наших местах. Граф, поглощенный тем, что происходило на сцене и в оркестре, ни разу не оглянулся. |
| Not a note of Donizetti's delicious music was lost on him. | Ни одна нотка из прелестной оперы Доницетти не ускользнула от его слуха. |
| There he sat, high above his neighbours, smiling, and nodding his great head enjoyingly from time to time. | Он сидел, высоко вздымаясь над своими соседями, улыбался и с видимым удовольствием покачивал в такт своей огромной головой. |
| When the people near him applauded the close of an air (as an English audience in such circumstances always WILL applaud), without the least consideration for the orchestral movement which immediately followed it, he looked round at them with an expression of compassionate remonstrance, and held up one hand with a gesture of polite entreaty. | Когда зрители, сидевшие около него, начинали аплодировать сразу же после какой-нибудь арии, не дожидаясь заключительных аккордов (как это всегда делает английская публика), он поглядывал на них с выражением мягкого протеста и слегка поднимал руку, вежливым жестом умоляя о тишине. |
| At the more refined passages of the singing, at the more delicate phases of the music, which passed unapplauded by others, his fat hands, adorned with perfectly-fitting black kid gloves, softly patted each other, in token of the cultivated appreciation of a musical man. | Прослушав особенно красивые арии и речитативы или особенно нежные пассажи оркестрового аккомпанемента, проходившие без аплодисментов со стороны остальных зрителей, он поднимал свои мощные руки, затянутые в черные лайковые перчатки, и в знак восхищения чуть-чуть похлопывал ими друг о друга, как просвещенный знаток и ценитель Прекрасного. |
| At such times, his oily murmur of approval, | Временами бархатным шепотом он выражал свое одобрение. |
| "Bravo! | "Браво! |
| Bra-a-a-a!" hummed through the silence, like the purring of a great cat. | Бра-а-а..." - как мурлыканье огромной кошки разносилось по зрительному залу. |
