Официально мы стали девчонками, задружившимися с Бульваром. Мой номер с барского плеча Лисовского поступил в распоряжение желающих. Названивал мне, предположим, Никон. Ко мне приходили Сева с Насосом, первый, даром что сухорукий, местный жестокий хулиган, и второй, худосочный и рыжий, как носимый ветром кленовый лист, поразивший мою мать, она не могла взять в толк, как это мальчика могут звать «Насос»? — и я с ними тоже разговаривала: выходила в подъезд на полчаса. На пятом этаже у нас жил недавно откинувшийся Вовка Цыганков, по сравнению с теми, кто приходил к нему, наши приятели это детский сад. Лущик незачем было ошиваться по подъездам — если она могла усвистать куда захотеть, это меня мать не отпускала. Так что, Никон с Бульвара по телефону, почему нет.
То да сё, Никон сказал:
— Привези каких-нибудь блядей. Мы с пацанами хотим, аж нет мочи.
Заминка в том, что блядей в нашем кругу не было, все более или менее девственницы. Я выбрала толстую Рутку, подобную требуемому хотя бы на вид.
«Много пацанов» с таинственного Бульвара — сыграло и на этот раз на Руткиной любознательности; добрались уже к ночи, мне удалось, оставив Рутку с Никоном и Ко на лестнице какой-то многоэтажки, успешно слиться. Дома я доделывала домашнее задание по физике, пока Рутка в подъезде отбивалась от пацанов, здоровая, как медведь. Рутка меня потом искала, мне передавали, по району. Никаких последствий это не повлекло, когда мы с Руткой наконец увиделись, я отговорилась-де их потеряла.
А как бы и не так.
В неудаче с Руткой Никон винил меня — казалось бы, при чем тут я. Но по-его получалось, я теперь им должна.
Была Наташа из моей прежней школы, и у нее подруга, на класс младше. Белокурые вьющиеся волосы, просто хорошая девочка. С этой, предположим Таней, мы отправились на Бульвар в следующий раз, в дороге потчуемой моими баснями про интересные дела% Где я им возьму блядей? Бляди на дороге не валяются. С другой стороны, дело наживное. С третьей стороны: кинет на них Таня заяву — а все помнят, что на зоне делают с насильниками. Вряд ли о чем-то из этого я размышляла.
Приехали мы прямо на хату (другую). Темная двухкомнатная квартирка; среди трех-четырех присутствующих в кухне, кроме Никона, из знакомых лиц был Гена Бес. Таня его увидела. Пока я еще только отпивала первый предложенный мне стакан, в коридоре взметнулись шубы, хлопнула дверь.
При чем тут я, да.
— Ты правильно понимаешь, — кивнул Бес.
Лисовского, чтоб переводить-посредничать с его слов, нет. Что скажет Лисовский? В школе я читала «Преступление и наказание», против воли надолго погрузившись в мутную тягомоть. А тут головокружительно быстро. Считая от нахождения в квартире, не прошло и пяти минут: все на местах — и вдруг пол превратился в потолок. Пацаны после Таниного побега были настороже. Очень мешает искать выхода принятый напиток.
— Я после вас, — обратился к пацанам Гена Бес. Может быть, у него был триппер.
— Можно я допью?
— Можно, — разрешил Гена.
Ничего вразумительного на дне я не нашла. Реальность скользила. Не выпускала пустой стакан, удерживая: вот пришла пью вино. Пацаны кратко посовещались, Никон вызвался быть первым. Остальные в проходном зале ждали своей очереди.
Никон бережно провел меня в маленькую комнату, такую же, как у Ленки Лущик, и кровать была точной копией: в глубине вдоль стены, торцом к окну.
Я отпихнула Никоновы руки. Я все никак не могла подумать, что это будет происходить со мной.
— Ну только не говори, что ты целка, — иронически сказал Никон.
Что сказала бы Ленка Лущик? Воочию предстали Ленкины круглые глаза, из которых катятся слезы, не размывая тушь. Она недавно купила французскую с рук.
Я потянулась за бутылкой — Никон заботливо прихватил с собой. Отпила с горла. Никон отобрал у меня и сам приложился.
Потом он сказал:
— Я тебе нравлюсь?
Из собравшихся здесь Никон был ниже всех, я имею в виду, по росту. Ниже меня.
Я снова отпихнула. — Что ты как маленькая, — разозлился Никон. — Драться со мной будешь? Это бесполезно.
В дверь постучали. Заглянул Бес:
— Вы долго собираетесь общаться?
— Сейчас, — сказал Никон.
Наконец-то у меня полилось. Причем без моего участия — наверное, выпитое преобразовалось. Сопли, вдохнуть невозможно, хорошо хотя бы почти не накрашенная.
Никон задумался.
— Вообще-то ты мне тоже. Сразу понравилась. Да не реви ты, я ничего делать не буду. Если ты целка, целкой останешься. Это проверить надо. На полфёдора.
— А они?
Проблема. У Никона мысли зашевелились под скальпом. Шевелюра у Никона была шикарной. Некоторым не нужен лак для волос.
Наконец он сказал: — Если ты со мной, ты будешь только со мной.
Никону это стоило тяжелого решения. У меня появилась надежда. Вообще-то, каждая попадала в подобные переделки не по одному разу. Но здесь накатанные способы не годились. Если бы не Бес в той комнате.
— Мы же не знакомы. Надо встречаться, разговаривать…
— Разговаривали, — напомнил Никон.
Это верно.