– Жаным… – Райхан, у которой от сострадания сжалось сердце, смогла сказать только это. К тому же недавнее материнство наполнило все ее существо неведанным ранее вселенским милосердием.
– А потом случилась пандемия коронавируса, диспансер закрыли для посещений. Я не виделась с сыном целый год. Было тяжело, особенно когда он выходил на видеосвязь неряшливый или с синяками. Медсестры говорили, что они между собой могут сцепиться, все же в социуме находятся. А я плакала, думала, вдруг санитары бьют? Сплошь и рядом такое пишут, а я даже проверить не могла.
Нужно было просто верить. И я верила. И верю. И накрываю стол коллективу каждый раз, когда приезжаю. Вдруг хотя бы так они будут добрее к моему мальчику, – сказала она и грустно пожала плечами, подбирая указательным пальцем воображаемые крошки у своей тарелки.
– Конечно. Сволочи не пойдут работать в психинтернат, сволочи подпитываются ответной реакцией, а если вокруг люди, живущие в своем вымышленном мире или в детстве, как ваш сын, они их не привлекают, – ответила Райхан убежденно, лишь бы поддержать женщину напротив. Откуда ей было знать, какие люди пойдут работать в психоневрологический интернат, если до этого разговора психами она считала всех, кто убивает без мотива и не несет уголовной ответственности, сидя в тюрьме.
– И сволочи не пойдут работать с маленькими детьми, – подмигнула тетя Гульнара с доброй улыбкой.
Пойманная с поличным, Райхан рассмеялась.
– Теть Гульнара, я вам доверяю. Мне страшно оставить своего сына, как и вам – своего, ведь и мой тоже не расскажет в случае чего. Мне остается просто верить и надеяться, что Аслану с вами будет хорошо. Я буду стараться, чтобы и вам у нас было хорошо. Знаете, я не хочу, чтобы у сына менялись няни. Это подорвет у него ощущение безопасности. Поэтому, прежде чем вы согласитесь, прошу, взвесьте все и поймите, что ваша работа – это душа маленького человека. Не пренебрегайте ею и считайтесь с интересами ребенка, пожалуйста.
– Конечно-конечно, – закивала няня.
– Тогда давайте работать, – улыбнулась Райхан, – мне почему-то кажется, что нам с вами повезло.
– Я тоже не всем рассказываю про сына. Но вам захотелось, хотя вижу впервые.
– Хорошо, что вы поделились, эта работа предполагает именно человеческие отношения, а не дипломы.
– А вы где работаете?
– Я юрист в национальной компании, сейчас пригласили с прежней командой перейти в международную организацию.
Райхан поставила кипятиться уже второй чайник. Ей так понравилось пить чай с новой знакомой, что казалось, она искала не Аслану няню, а себе собеседника.
Но тетя Гульнара не осталась сидеть за столом, а принялась мыть посуду.
– Ну что вы меня смущаете, вы не должны мыть посуду. В ваши обязанности входит только ребенок, – попыталась отстранить Райхан няню от мойки.
– Прекратите, мне несложно, тем более Асланчик спокойный малыш, наблюдает за мной, пусть привыкает, а я пока помогу.
Райхан прекратила, и на секунду ей показалось, что глаза защипало. Будь рядом мама, она поступила бы так же: и посуду помыла, и одежду погладила, и поговорила.
Почему-то начинаешь особенно нуждаться в маме, когда сама становишься ею…
– Спасибо, теть Гульнара.
Начались трудовые будни няни и юриста правового отдела.
В первый рабочий день устаешь больше, чем за весь следующий год. Это понятно, ведь стоит нелегкая задача произвести правильное первое впечатление, чтобы весь следующий год не бороться с отголосками неправильного. Так и тетя Гульнара умудрилась ни разу не присесть до обеда, хотя Аслан только и делал, что сидел да лежал.
Райхан же отсидела одно место, стараясь внушить маститым юристам, что в команду пришел достойный ее член. Войдя в кабинет уверенным, размашистым шагом, она начала чересчур деловито протягивать ладонь и жать руку коллегам со всей ответственностью, крепко, давая понять то, в чем сама сомневалась: «Райхан – серьезный юрист».
Полтора года в смежном департаменте и год в отпуске по уходу за ребенком сильно подрывают уверенность в собственных силах, потому она решила брать гору «антуражем».
Задвинула в угол толстовки и джинсы декретной жизни и набрала в арсенал пиджаки и брюки классического кроя, отрезала мамский пучок и соорудила ассиметричное каре с острыми филированными прядями, чтобы казаться деловой стервой с железной хваткой, отрепетировала у зеркала короткое приветствие с множеством интонаций: «Райхан, юрист, надеюсь, сработаемся».
В стенах нового кабинета, конечно, уже струсив, она выдавала лишь тизер домашней заготовки: «Райхан, юрист».
А с какой боевой готовностью девушка бросалась подписывать бумаги, которые всего-навсего были формальными заявлениями о материальной ответственности за мышку с клавиатурой или ознакомлениями с техникой пожарной безопасности! В первый рабочий день, безусловно, работаешь с отдачей на двести процентов… на самых примитивных задачах.