– Ну, привет, – глядя на любимого сына, тепло улыбнулась она.
– Привет, – смутился парень.
– Показывай, что ты там ешь… О, гранола… Неплохо живешь.
– А то, – усмехнулся сын. – Папа сказал бы: «Вот в наше время ели жареный лук с хлебом, а когда повезет – колбасу».
Они рассмеялись. Марат очень любил колбасу и даже с больным желудком таскал из холодильника кусочек-другой, пока никто не видел. Суровый двухметровый генерал, которому при встрече в коридоре отдавали честь прокуроры, по-мальчишески оглядываясь, воровал из холодильника колбасу или котлеты. А как он любил макать холодную котлету в сметану!.. Не то что все те каши, которые по рекомендации врача упорно подавала на завтрак жена.
– Мама, а ты что приготовила? – поинтересовался сын.
– М-м-м, – снова растерялась Бахытгуль и оглядела кухню. В последнее время она вообще не готовила и часто забывала даже обедать. – Салатик. Я что-то не голодна.
– Мам, салатик оставь на ужин, сейчас тебе нужно есть белок, углеводы, – с умным видом, едва ли не поправляя невидимые очки, сказал сын, последние несколько лет увлекающийся фитнесом и здоровым питанием, чем, откровенно говоря, портил аппетит всем, особенно отцу.
Такое занудство оправдывалось фигурой, которая с каждым днем становилась все более и более атлетичной. Часто мать, увидев, как внимательно сын разглядывает в зеркале новые рельефы, делала вид, что ничего не заметила, и проходила мимо. Не хотела смущать юношу. А открытый и эмоциональный отец, наоборот, мог запросто попросить: «Покажи-покажи, ну? Ох, какие бицепсы, балам! Молодец!»
Нежадный на похвалу, нескромный в проявлениях своей любви, периодически смущающий теплыми объятиями и детей, и жену, и даже подчиненных – таким был он. «Мой Маруся, генерал Марат Тлеукабылович, – вздохнула Бахытгуль, и на глазах у нее вновь заблестели предательские слезы. – Сколько их там? Когда же они закончатся?» И украдкой, чтобы не заметил сын, смахнула слезу со щеки.
Но сын заметил. Он всегда все замечал, хоть и делал вид, что все хорошо, что звонит он случайно, пока завтракает. Төрехан знал, что, когда у него утро, у матери в Астане день – самое одинокое время суток, когда Дина на работе, а она одна в пустой квартире.
– Мам, ну что там? Слеза в глаз попала?
Бахытгуль засмеялась и кивнула.
– Опять писала самую большую книгу о самом большом человеке? – пошутил Төрехан, понимая, что она наверняка провела за ноутбуком еще одно утро, но ни одна буква так и не появилась на экране.
Мама смеялась уже вовсю, но слезы все равно катились по лицу. Сын на мгновение отвернулся от экрана, кажется, пытался скрыть покрасневшие глаза. С недавних пор он решил, что нельзя, нельзя ему плакать, даже если хочется кричать от боли… Ведь теперь Төрехан-Шүкір вместо отца, теперь он опора для тоскующей матери и осиротевших сестер.
– Как там Хорхе? – перевел тему юноша.
– Лежит, будто окончил важные государственные дела, – мать взглянула на пушистого хулигана. – А на самом деле все утро бегал по парку за летающим пакетом.
Юноша хмыкнул. Они поболтали еще минут десять, и каждый вернулся к собственным делам: Төрехан стал собираться на учебу, а мама вернулась к самой большой книге о самом большом человеке.
«Как начинаются книги? – размышляла Бахытгуль. – Почему хочется начать со слова "здравствуйте"? Наверное, надо придумать название. Но как уместить в несколько слов целую жизнь человека?»
Прошло мучительных полчаса, но достойное название так и не пришло ей в голову.
«Самая большая книга о самом большом человеке», – записала она в шутку слова сына.
«
Остановилась.
Перечитала.
«Несерьезно как-то», – решила она и удалила со страницы «долговязого мальчишку с алыми губами и мраморной кожей».
А ведь эти губы доставляли ему немало хлопот. Как он их стеснялся! Дворовые мальчишки при виде его кричали: «А Марат красится маминой помадой!»