Но глава государства внес в сенат парламента новую кандидатуру генерального прокурора. Поначалу, как казалось Алиханову, все шло обычно – очередные совещания, коллегии, показатели, – как вдруг генпрокурор стал отправлять на пенсию бравых бойцов, заместителей Марата Тлеукабыловича, отстранять от работы сильнейших прокуроров из команды Алиханова, и однажды по мягким коврам коридоров Генеральной прокуратуры пошли лживые слухи о нем самом.
Марат, будучи честным и однозначным человеком, не мог игнорировать интриги и решил поговорить с генеральным напрямую. Но дальше главной приемной ему не дали пройти. А потом лжецы нанесли удар по самому сокровенному – по его детям. Шептуны как по команде стали интересоваться: «Каким образом дочь транспортного прокурора учится за границей?»
Не успел он ответить, что на стипендии, прилетела весточка: «Пишите заявление по собственному желанию, иначе… ну мало ли.
Марат не знал, что делать, и, если честно, уже не хотел что-то предпринимать. Он любил работу прокурора, но был не силен в подковерных играх. Поэтому он посоветовался со старшими товарищами, и один из них процитировал Бауыржана Момышулы: «Мемлекет мүддесін жүзеге асыруда принципсіздік көрсететін, қарамағындағы адамдардың дұрыс ісін қорғай алмайтын бастықтың қарауында жұмыс істегенше, қаңғып кетуді артық көремін»[163]. Эти слова так откликнулись в душе Марата, что он решил написать второе в жизни заявление об увольнении и, как бы ни было больно, снова покинуть прокуратуру.
Бахытгуль с осторожностью, даже с некоторым опасением, в тот день ждала мужа с работы. Она подозревала, насколько плохо на душе у любимого, и не знала, чего ожидать: придет ли он злой как черт или, что еще страшнее, станет скрывать за неестественным весельем горечь несправедливо отнятой мечты. Бахытгуль нажарила мужу любимых котлет, попросила детей не задерживаться и принялась ждать, нервно поглядывая на часы. Но прокурора все не было. Положив котлеты в контейнер, убравшись на кухне, жена полковника погасила свет и отправилась спать. Звонить не стоило. Только не сегодня.
Бывший транспортный прокурор сидел дома без работы целых девять месяцев. Сначала жена настаивала на передышке: «С этой работой дети выросли без отца», «Ты ни разу в жизни не брал отпуск больше чем на две недели», «Ты уже всем все доказал, поживи для себя». Ее слова то откликались у него в душе, то он закрывался еще сильнее. Видя, как потухает взгляд мужа, Бахытгуль тоже не находила себе места. За эти месяцы Марат, казалось, постарел на несколько лет. И потому, когда он сказал, что ему предлагают место в Департаменте экономических расследований, жена сразу его поддержала. Было очевидно, что для супруга подобно смерти ежедневно не вставать в восемь утра, не бриться и не носить рубашку.
Марат прошел собеседование у министра финансов и председателя Комитета экономических расследований, стал собирать документы, проходить медосмотр перед вступлением в должность в департаменте, когда неожиданно позвонил вновь назначенный генеральный прокурор.
– Марат Тлеукабылович, Родине нужна ваша помощь, – сказал он. – Пойдете заместителем прокурора Павлодарской области?
Полковник замешкался. Для него это было понижением. В ответ на молчание Гизат Дауренбекович продолжил:
– В регионе хромает следствие. Надо поднимать.
– Гизат Дауренбекович, но… – начал было Марат, но генерал его прервал.
– Я же не дурак. Я все понимаю, Марат Тлеукабылович. Вы прошли это… э-э-э…
– Восемь лет назад, – вздохнул Марат, – да и сейчас собираю документы в Департамент экономических расследований.
– Я не могу сразу после увольнения поставить вас первым руководителем. Надо сначала в резерв, соблюсти процедуры, понимаете же.
– Может, хотя бы в другой регион? Что люди скажут… Будто вернулся после поражения.
– Подумайте и завтра дайте ответ, – мягко закончил разговор генерал.
Уязвленный до глубины души, Марат не спал всю ночь. Но речь шла о прокуратуре, а перед ней, словно пусть и взбалмошной, но любимой женщиной, ему было не устоять. Он спустился на кухню с первыми лучами солнца и увидел, что Бахытгуль тоже была на ногах. Жена все чувствовала и старалась поддержать так, как могла: приготовила рисовую кашу, которой не баловала из-за калорийности, скрембл, зеленый салат… и даже выставила на стол краковскую колбасу – не совсем «здоровую», но столь любимую мужем.
– Помнишь, – улыбнулась она, – как мы ели ветчину в алматинской гостинице?
Марат хмыкнул. Перед глазами пробежало все то, что случилось после того ужина с ветчиной. Он поднял глаза и взглянул на супругу.
– Помнишь, я рассказывал, о чем мечтаю?
– Стать генералом, прокурором области, замом генерального прокурора или главным военным прокурором…
– Я не мечтал стать финполовцем, – кивнул Марат, словно соглашаясь.
– Значит, решил?
– Наверное.
Несколько часов спустя Марат зашел на кухню – по лицу его блуждала улыбка, – обнял Бахытгуль и прошептал:
– Все будет хорошо, ты же знаешь?
– Конечно, – ответила она и погладила мужа по голове.
– Гизат Дауренбекович позвонил опять.
– Сам? – вырвалось у женщины.