Стучали ритмично ножи по доскам, шуршали пакеты, время от времени хлопали дверцы шкафов и холодильника, а женщины дома Алихановых, устроившись за одним столом, дружно резали мясо для қонақасы и исцеляли друг друга добрыми словами о том, кого больше никогда не увидят.
Тұрсынай поступила в докторантуру!
Сегодня пришло приглашение из Америки. Я растерялась, так как не знала, что дочка вообще сдавала экзамены. Она не делилась, потому что не знала, получится или нет.
Получилось.
– «Боевик қызың»[175] вновь добилась своего, ты там видишь?
И вот стоит с широко распахнутыми глазами Тұрсынай и смотрит на меня, как пятилетняя девочка, которая просит новую куклу в магазине. Только сейчас ей не нужны наши деньги: университет берет на себя все расходы на образование и проживание, – ей нужно наше благословение.
– И я благословила ее, Марат.
Я, как и любая мама, конечно, хотела, чтобы она оставалась рядом, повстречала парня-казаха, создала семью, но подумала, как поступил бы ее отец.
– Ты бы ее отпустил… Знаешь, почему я так решила? Вспомнила, чему случайно стала свидетелем…
Тұрсынай несколько месяцев, после того как вернулась из Америки, злилась на всех, бродила по дому мрачнее тучи, если вообще выходила из своей комнаты. Ей казалось, что судьба обошлась с ней несправедливо жестоко. Дочери так хотелось жить в Америке, работать по профессии, на которую она обучилась. Но сначала на пути встал отец. Без каких-либо аргументов, как и без каких-либо компромиссов, Марат пресекал любой разговор о желании Тұрсынай остаться в Америке. Но она тоже не собиралась сдаваться без боя.
И однажды ночью дочь села и написала отцу письмо. Тот получил его, будучи у себя в кабинете.
Марат, гордо улыбнувшись, переслал письмо мне. Стало понятно, что крепость пала под натиском смелости.
Но случилась пандемия коронавируса. Фирму, где работала и где недавно получила повышение Тұрсынай, поглотила другая компания. Дочери, в отличие от многих, удалось сохранить место. Но не прошло и полугода, как и другая компания не справилась с кризисом и ее выкупила еще одна фирма. И собственники распустили отдел маркетинга целиком – Тұрсынай лишилась работы. У дочки имелся всего месяц, чтобы либо найти новое место – а в условиях пандемии и растущей безработицы это было маловероятно, – либо поступить в докторантуру, для чего нужно было спешно готовиться.
И она вернулась домой опустошенная, с ощущением проигранного боя.
Увидев ее в таком состоянии, мы, не сговариваясь, обходили стороной любую тему, связанную с Америкой. Я баловала Тұрсынай домашними блюдами, отец – шопингом, но ее притворная улыбка и безжизненные глаза резали наши родительские сердца хуже ножа.