– А почему бы и нет? Выбор за мной, но я не вращаюсь в женском мире и определенно не претендую на знание ситуаций в семьях. Однако двух из них я серьезно не рассматриваю. Кстати, одна из них Минуция, – сказал Цезарь, с усмешкой глядя на мать.
– Тогда кто же заслужил твое внимание?
– Некая Октавия из той ветви Октавиев, которые носят преномен Гней.
– Тогда это внучка консула, который умер в крепости на Яникуле, когда Марий и Цинна осаждали Рим.
– Да. Есть у кого-нибудь еще информация?
Ни у кого. Цезарь назвал следующее имя – некая Постумия.
Аврелия нахмурилась. Нахмурились и Фабия с Теренцией.
– А что с Постумией?
– Патрицианская семья, – сказала Теренция, – но, кажется, эта девочка из ветви Альбина, который был консулом лет сорок назад.
– Да.
– И ей восемь лет?
– Да.
– Тогда не бери ее. В этой семье крепко пьют. Там слишком много детей! И всем детям разрешают пить неразбавленное вино, как только их отнимают от груди. Не понимаю, о чем только думает мать. Эта девочка уже несколько раз напивалась до беспамятства.
– О боги!
– И кто же остается, папа? – улыбнулась Юлия.
– Корнелия Мерула, правнучка
Все осуждающе посмотрели на него. За всех ответила Юлия.
– Ты просто дразнил нас! – хихикнула она. – Я так и знала!
– О-о? – удивился Цезарь, улыбаясь одними губами.
– Зачем ты говорил нам о других,
– Отлично, отлично! – обрадовалась Аврелия. – Прабабка все еще правит в этой семье, и все поколения воспитываются в религиозном духе. Корнелия Мерула придет к нам с удовольствием и станет украшением коллегии.
– Я тоже так думаю, мама, – сказал Цезарь.
Юлия встала.
– Благодарю тебя за гостеприимство, великий понтифик, – серьезно произнесла она, – и прошу твоего разрешения уйти.
– Ждешь Брута?
Юлия покраснела:
– Уже поздно, папа!
– Через пять дней Юлии исполнится четырнадцать лет, – сказала Аврелия, когда девушка ушла.
– Жемчуг, – быстро отреагировал Цезарь. – В четырнадцать лет она уже может носить жемчуг, да, мама?
– Если жемчуг мелкий.
Цезарь поморщился:
– Он и не может быть крупным. – Вздохнув, он поднялся. – Дамы, благодарю вас за компанию. Расходиться не обязательно, но я должен идти. Есть работа.
– Так, значит, Корнелия Мерула войдет в коллегию? – сказала Теренция, когда за Цезарем закрылась дверь.
В коридоре он прислонился к стене и беззвучно засмеялся. В каком тесном мире они живут! Хорошо это или плохо? По крайней мере, компания подобралась приятная, даже если мама становится немного грубоватой, а Теренция всегда была такой. Но хвала богам, ему не приходится собирать их слишком часто! Намного интереснее организовать громкий уход Метелла Непота с поста, чем заниматься болтовней с женщинами.
Созывая рано утром в четвертый день января трибутные комиции, Цезарь не знал, что Бибул и Катон решили использовать это собрание, чтобы добиться худшего, чем падение Метелла Непота. Они задумали свалить самого Цезаря.
Когда он и его ликторы на рассвете прибыли на Форум, стало ясно, что комиций не вместит всех. Цезарь немедленно пошел к храму Кастора и Поллукса и дал указания небольшой группе общественных слуг, находящихся поблизости на случай необходимости.
Многие считали, что храм Кастора – самый внушительный на Форуме. Он был перестроен меньше шестидесяти лет назад Метеллом Далматиком, великим понтификом. Этот храм был достаточно просторным внутри, так что сенат мог собираться там в полном составе. Пол его единственного помещения был поднят на высоту в двадцать пять футов, а в высоком цоколе находился настоящий лабиринт служебных комнат. Когда-то перед прежним храмом стоял каменный трибунал, но, когда Метелл Далматик снес старое здание и начал возводить новое, он сделал трибунал частью сооружения. Так на высоте десяти футов возникла платформа, почти такая же большая, как ростра. Вместо красивого пролета пологих мраморных ступеней от входа в храм до уровня Форума преобразователь построил лестницы. С Форума на платформу можно было подняться по двум узким лестницам, расположенным по бокам. Это делало платформу аналогом ростры. В храме Кастора можно было проводить голосования. Плебеи стояли внизу, на Форуме, и смотрели вверх, на происходящее на платформе.
Новый храм Кастора со всех сторон окружали каменные колонны с каннелюрами, выкрашенными в красный цвет, и ионическими капителями насыщенного синего цвета с позолоченными завитками по краям. Метелл Далматик не стал огораживать пространство вокруг этого внушительного сооружения стеной. Можно было видеть весь храм насквозь. Он парил высоко, полный воздуха, свободный, как и те два молодых бога, которым он был посвящен.
Пока Цезарь наблюдал, как общественные слуги устанавливают на платформе большую тяжелую скамью для трибунов, кто-то тронул его за руку.
– На одно слово, – проговорил Публий Клодий, темные глаза его блестели. – Готовится неприятность!
Цезарь уже приметил в толпе много громил, бывших гладиаторов, которые после отставки переехали из Капуи в Рим в поисках работы в качестве вышибал, судебных исполнителей, охранников.
