– Ты слышал, что с меня собираются взыскать долг через суд?
– Нет. Но я слышал, что Катул – говорят, ему намного лучше – опять собирается мутить воду в сенате и в комициях. Организует кампанию, чтобы продлить срок службы действующих наместников на будущий год, оставив преторов нынешнего года вообще без провинций.
– А-а, понимаю, – задумчиво протянул Цезарь. – Да, я должен был предвидеть такое предложение.
– И оно может пройти.
– Может, хотя я сомневаюсь. Нескольким моим коллегам-преторам не понравится, что их лишат провинций. Особенно Филиппу. Конечно, он – ленивый эпикуреец, но все же знает себе цену. Не говоря уж обо мне.
– Я просто предупреждаю.
– Я понял. Большое спасибо.
– Но это не решает твоей трудной проблемы, Цезарь. Я не вижу способа выплатить долг с доходов от провинции.
– А я найду способ. Моя удача мне поможет, Марк, – спокойно отозвался Цезарь. – Я хочу получить Дальнюю Испанию, потому что я был там квестором и хорошо ее знаю. Единственное, что мне нужно, – это Лузитания и Галлеция. Децим Брут Галлецийский – как легко они заслуживают эти пустые титулы! – едва тронул окраины Северо-Западной Иберии. А Северо-Западная Иберия, если ты забыл – но ты не должен забыть, потому что ты был там, – это место, откуда идет все золото. Саламантика вся обобрана, но такие места, как Бригантий, римлянина еще и в глаза не видели. Но они увидят римлянина, это я им обещаю!
– Значит, все надежды ты возлагаешь на удачу при жеребьевке. – Красс покачал головой. – Ты все-таки странный, Цезарь! Я не верю в удачу. За всю свою жизнь я ни разу не принес даров богине Фортуне. Человек сам вершит свою судьбу.
– Я безусловно согласен с тобой. Но я также верю, что у богини Фортуны есть фавориты среди римлян. Она любила Суллу. И она любит меня. Некоторым людям, Марк, богиня дарит удачу в дополнение к тому, чего они добиваются сами. Но ни у кого нет такой удачи, как у Цезаря.
– А Сервилия – это тоже удача?
– Кажется удивительным, да?
– Однажды ты намекнул. Это как игра с головешкой.
– Ах, Красс, она великолепна в постели!
– Ха! – хмыкнул Красс, кладя ноги на ближайший стул и сердито глядя на Цезаря. – Чего еще ожидать от человека, который публично говорит о своем боевом таране! В ближайшие месяцы у твоего тарана будет достаточно занятий. Думаю, Бибулу, Катону, Гаю Пизону и Катулу еще долго придется зализывать раны.
– И Сервилия говорит то же самое, – улыбнулся Цезарь.
Публий Ватиний происходил из племени марсов из Альба-Фуценции. Его дед был человеком скромного достатка. Но он принял мудрое решение и эмигрировал из земель марсов задолго до начала Италийской войны. Это означало, что его сын, тогда еще молодой человек, не воевал против Рима. И следовательно, по завершении военных действий мог обратиться к претору по делам иноземцев с ходатайством о предоставлении ему римского гражданства. Затем дед умер, и его сын вернулся в Альба-Фуценцию римским гражданином. Но таким бедным, что едва ли это гражданство стоило той бумаги, на которой оно было зафиксировано. Став диктатором, Сулла распределил всех новых граждан по тридцати пяти трибам. Ватиний-старший был записан в трибу Сергия, одну из старейших. Состояние семьи стало быстро увеличиваться. Из мелкого торговца Ватиний превратился в крупного землевладельца. Земля марсов вокруг Фуцинского озера была богата и плодородна, а Рим, расположенный достаточно близко к Валериевой дороге, служил отличным рынком сбыта фруктов, овощей и откормленных ягнят, поставляемых хозяйством Ватиния. Потом Ватиний-старший стал выращивать виноград, заплатив огромную сумму за сорт, дающий великолепное белое вино. К двадцатилетию Публия Ватиния земли его отца уже стоили миллионы сестерциев и не производили ничего, кроме этого замечательного фуцинского нектара.
Публий Ватиний был единственным ребенком, но Фортуна явно не благоволила к нему. В подростковом возрасте он стал жертвой так называемой летней болезни. В результате мышцы обеих его ног ниже колен атрофировались, и он мог передвигаться, лишь резко выбрасывая ноги вперед. Походка получалась как у утки. Затем у него стали появляться шишки на шее, которые иногда воспалялись, прорывались и оставляли ужасные шрамы, – не очень приятное зрелище. Однако физические недостатки с лихвой компенсировались характером и умом. Характер у Публия Ватиния был замечательный. Он был остроумным, веселым, его трудно было рассердить. Он рано понял, что лучшей его защитой будет юмор, поэтому он сам шутил над собой и позволял другим делать то же.
Поскольку Публий Ватиний никогда не смог бы ходить по своим землям, как это делал его отец, Ватиний-старший стал обучать управлению сельскими угодьями дальних родственников, чтобы потом передать им свое дело. Сына же он послал в Рим, чтобы тот стал светским человеком.
