Женщины Цезаря полностью

Он подошел к великолепному серебряному зеркалу, висевшему на стене, и с помощью Фульвии поправил парик.

– Не могу сказать, что ты симпатичный, Публий, – заметила его жена, поправляя его прическу, – но вполне можешь сойти за женщину, – она хихикнула, – только несколько сомнительной профессии!

– Уходим, уходим, – поторопил Клодий остальных гостей. – Я только хотел показать Клодии, что это можно сделать. И мы сделали это!

Дверь открылась, женщины быстро вышли – стайкой, с Клодием в середине.

И вовремя. Вскоре появилась Аврелия. Она удивилась:

– Кто это был? Почему они так поспешно ушли?

– Клодия с Клодиллой и еще несколько женщин, – уклончиво ответила Помпея.

– Тебе надо решить, какое молоко мы будем подавать.

– Молоко? – удивилась Помпея.

– О Помпея, честное слово! – Аврелия поглядела на невестку. – Неужели в твоей голове нет ничего, кроме побрякушек и тряпок?

Помпея расплакалась. Аврелия, что случалось с ней редко, выругалась (правда, не грубо и понизив голос) и быстро удалилась.

А пять женщин и Клодий спешили по Священной дороге в сторону, противоположную Нижнему форуму: там безопаснее и меньше риск встретить знакомых. Клодий был очень доволен собой. Он вышагивал с важным видом, привлекая внимание богатых покупательниц, которые часто посещают портик Маргаритария и Верхний форум. Женщины облегченно вздохнули, когда им удалось доставить Клодия домой неузнанным.

– Теперь несколько дней меня будут спрашивать, кем было то странное существо, что прогуливалось со мной этим утром! – добродушно проворчала Клодия, когда опасность миновала и вымытый, респектабельный Публий Клодий вальяжно разлегся на ложе.

– Это была твоя идея! – возразил он.

– Да, но тебя никто не просил устраивать публичный спектакль! Мы же договорились, что ты переоденешься, войдешь туда, а после мы быстро уйдем. Никто не ожидал, что ты начнешь жеманно улыбаться и вихлять задом всем на удивление!

– Заткнись, Клодия! Я думаю!

– О чем?

– О небольшой мести!

Фульвия прижалась к нему, чувствуя в нем перемену. Никто лучше, чем его жена, не знал, что Клодий держит в голове список грядущих жертв. И не было у него помощника лучше жены. В последнее время список сократился. Катилины больше не было. Вероятно, и арабы уже вычеркнуты. Так кто же на очереди?

– Кто? – спросила она, беря в рот мочку его уха.

– Аврелия, – процедил он сквозь зубы. – Пора кому-нибудь щелкнуть ее по носу.

– И как же ты это сделаешь? – спросила Палла.

– Фабии это придется не по вкусу, – задумчиво проговорил он, – но ей тоже стоило бы преподать урок.

– Что ты замыслил, Клодий? – устало спросила Клодилла.

– Одну шалость! – пропел он, потянулся к Фульвии и стал немилосердно ее щекотать.

Bona Dea – Благая Богиня, древняя, как сам Рим. У нее нет ни лица, ни формы. Она – numen. У нее есть имя, но его никогда не произносят, так свято оно. Что значила Bona Dea для римских женщин, не мог понять ни один мужчина. Как и то, почему ее называют Благой. Посвященные ей ритуалы не входили в официальную религию государства, и, хотя казна выделяла богине немного денег, она все равно оставалась глуха к мужчинам. Весталки заботились о Bona Dea, потому что у нее не было своих жриц. Это весталки нанимали женщин, которые ухаживали за ее священным огородом с целебными травами. Они хранили эти травы, которые предназначались только для женщин.

Поскольку Bona Dea являлась богиней женщин в мужском Риме, огромная территория ее храма простиралась вне померия, на склоне Авентина, как раз под Священной скалой, поблизости от Авентинского водохранилища. Ни один мужчина не смел подойти близко к этому месту. В храме стояла статуя. Но это не было изображение Bona Dea. Это было всего лишь нечто, помещенное туда, чтобы обмануть дьявольские силы, исходящие от мужчин. Пусть дьявольские силы верят, будто истукан в храме – это она, Bona Dea. В мире не нашлось ничего, что символизировало бы Bona Dea, которая любит женщин и змей. Территория ее храма кишела змеями. Говорили, что мужчины – это змеи. Имея так много змей, она не нуждалась в мужчинах.

Целебные травы Bona Dea были знамениты, ибо они росли вокруг самого храма. Везде были клумбы с лекарственными растениями и целое море ржи. Ее сажали в первый день мая и собирали под наблюдением весталок. Весталки брали зараженные головней колосья и готовили из зерен эликсир Bona Dea, а тысячи змей дремали или шуршали среди стеблей. Они ни на кого не обращали внимания, и на них тоже никто не обращал внимания.