Нет, что? Что это за… Тиль попытался посмотреть на свои руки снова, но взгляд не слушался. Скользнул в сторону, на ножки резного стола. Остановился на тонком деревянном гребне, оставленном там – да откуда он это вообще знает? – несколько дней назад. Почувствовал, как подступила к горлу тошнота, и рывком встал. Коснулся пустого запястья, выдохнул. Взял в руки гребень. Зачем-то поднёс к губам.
Руки были не его. Тонкие холёные пальцы с чистыми ногтями, рукава алой, вышитой золотом рубахи. Пальцы эти гладили гребень, а потом вдруг стиснули и отшвырнули – так, что несколько зубчиков откололись, когда гребень влетел в стену.
Откуда-то он знал, что там, снаружи, через каждые десять шагов стоят маги. И, приложив руки к камням, напитывают дворец жизнью. А если выглянуть в окно, точно увидишь, что замок окружён самым настоящим хороводом и что жидкое золото стекает с порезанных ладоней.
В горле отчаянно першило. Это потому что земле не нравится чужая кровь. Не сейчас, не так близко к окончанию Договора. Скверное стечение обстоятельств, но иначе было не остановить мор.
Он и свою кровь пролил – не в землю, но в чашу, чтобы сведущие в особой науке маги могли изготовить из неё лекарства для тех, кому не могли помочь простые магические манипуляции.
На языке и в мыслях вертелось и вертелось какое-то имя, но Тиль никак не мог поймать. Знал только, что у хозяина имени мягкие светлые волосы, ямочки на щеках и отвратительный характер, лучше которого нет на свете. Попытка вспомнить, поймать, произнести доводила до изнуряющей тошноты; это было как совать иглу под воспалённую занозу.
Чужая грудь набрала воздуха и медленно его выпустила. Тиль засучил красные рукава и толкнул двери своих покоев.
Утром, стоило Тилю разлепить глаза, в дверь постучали и ждать его отклика не стали. Дверь распахнулась, и на пороге показался наставник Рун. Привычно постная мина, нервно подрагивающая жилка на виске.
– Настолько по мне соскучились, господин наставник? – Тиль сверкнул улыбкой и спрятал зевок в ладони. Он не признавался даже себе самому, но возможность поболтать хотя бы с этим занудой, не опасаясь, что собеседнику придётся несладко, ощущалась как леденец в пасмурный скучный день. – Что сегодня? Полы, как всегда? Или славный картофель? Или достопочтенная гречка?
Рун цокнул языком, не открывая рта, и уронил:
– За мной.
Шаг у него был широкий: к длинному носу прилагались длинные ноги и длинные руки, которыми он смешно болтал при ходьбе. Пришлось шевелиться живее, чтоб не отстать.
– Наставник Рун, – надоедать ему вопросами это Тилю, конечно, не мешало. – Я все спросить хочу – вы ж в этом монастыре уже лет двадцать, да?
– Хм, – сказал наставник. Даже не сказал, выдохнул, видимо, спрятав за этим «как же ты меня достал». Дай ему волю – он бы отрезал Тилю не только волосы, но и язык. Да и всем местным мальчишкам. Тиль прибавил шаг, чтобы поравняться с ним, и продолжил:
