Краем глаза Тиль увидел, как рухнул на колени Финн, впиваясь ошалевшими глазами в спину Величества, как двигаются непослушные губы, выталкивая мольбы о пощаде и милости, как гаснут глаза, не веря, что мольбы будут услышаны. Только краем – остальное внимание утекло в угол комнаты, где тонкая мальчишеская рука сжалась на рукоятке молотка. Когда Тино успел метнуться с лежанки в угол, Тиль так и не понял, но рванул вперёд раньше, чем подумал, что делает.
Вывернутое запястье, крик, удар металла о дощатый пол. Тино закричал снова, бросился прочь, забился, как зверь в силках. Прижимая его к полу, Тиль отстранённо думал, что ещё одна секунда – и у этой страны не стало бы короля. Некому было бы заниматься чушью и лить чужую кровь во имя благополучия, некому стало бы говорить это тихое «именем короны», некому было бы стягивать с руки перчатку и складывать пальцы в несущие смерть и боль жесты.
Всего секунда – и Тино обезглавил бы целую страну, и об этом сложили бы песни. Его Величество Адлар остался бы в истории как дурак, которому снесли голову простеньким молотком. Это ведь сказки, что короля бережёт земля. Что земля против железа и дерева?
Ильда опустилась на колени, Величество оголил ладонь.
– Погоди, – выдохнула Ильда, повернула измождённое жуткое лицо. – Тино, погляди на меня. Погляди, мальчик.
Тино ещё бился, выворачивался, как безумный, но сумел вскинуть на мать дикий взгляд. Показалось, она сейчас улыбнется кривовато и скажет: «Отомсти за меня. Отомсти, убей их всех, запомни это навсегда».
Но она проговорила, выговаривая чётко каждую букву:
– Я запрещаю тебе ненавидеть.
Она отвернулась, и Величество коснулся пальцами её лба, забирая жизнь.
Ильду вынесли на улицу и укрыли. Финн не проронил больше ни слова и даже смотреть в их сторону избегал, но люди стали высовываться из домов, ходить от двери к двери. Тиль не слышал, о чём они шептались, но догадывался – что мор прошёл, и теперь с кем-то придётся проститься, завтра похороны, и нужно много дров и хвороста. Они передавали из уст в уста весть о том, что незаметная, никому не бывшая подругой Ильда пала от руки господина мага.
Утра не было. Был вечер, закат наливал розовым и синим облака, истошно орали птицы – сумасшедшая какая-то воронья стая металась туда-сюда, словно они там играли в догонялки. Величество таращился в небо, как пьяный, пьяный и безразличный, Тиль врос в землю рядом и не очень понимал, что дальше.
– Не трогай его, – попросил Тиль. – Он ребёнок совсем.
– Что? – совсем по-простому спросил Величество, как если бы было утро и он поднимал бы голову от подушки.
– Я говорю, – повторил Тиль, – не трогай Тино. Он пока оплакивает мать, но слёзы кончатся, а ярость – нет, и он кинется на тебя. Так вот – оставь его в покое. Я ему не дам тебя тронуть, а ты… Не дёргайся просто.
Послышался странный звук – и Тиль понял, что это Величество смеётся. Как человек, изогнув рот, сощурив глаза, а не как очевидный злодей в уличной постановке, запрокинув голову и сотрясая хохотом землю.
– Что? – буркнул Тиль, ощущая дорожку мурашек вдоль позвоночника.
– Ты не оказался бы там, где ты есть, – сказал Величество, и лицо его вновь застыло, но будто наполовину – морщинки у глаз так и не разгладились, – если бы усвоил простую истину: одного предупреждения достаточно.
– И что это значит?
– Я не тронул мальчишку в первый раз, уважая его право на ошибку и не интересуясь, есть ли у него первое клеймо. Но если он допустит ещё одну ошибку сразу после первой – это будет исключительно его выбор.
– Ты… – Тиль задохнулся, круто разворачиваясь и бездумно хватая короля за рукав и встряхивая хорошенько. – Да ты убил его мать, о чём ты вообще говоришь?! Ты сам-то сильно разумен был, когда умерла твоя?!
Он уже знал, секунда – и его скрутит знакомая боль, но в нём билась даже не злость, не ярость – чистое, звенящее возмущение. Если этими землями правит такой кретин, то тут стоит выжечь всё – из милосердия, потому что к чему они придут с такими-то путями?! Боли не было. Величество спокойно перехватил его руку, отцепил от своей одежды.
– Да. Я был разумен. Или ты думаешь, я требовал бы от других то, что не по силам мне самому?
Мгновение они смотрели друг на друга – а потом Тилю в плечо прилетел камень. Боль вспыхнула, растеклась ниже. Второй камень ударился в Величество, прямо в грудь, и тут же рассыпался пылью. Тиль сглотнул. Нет. Ну не сейчас.
Он успел увидеть, как решительно сжимается рука Тино вокруг ещё одного камня, как он делает замах. Как выныривают откуда-то черношмоточники и кидаются наперерез, как каменеет лицо Величества. Тиль понятия не имел, что делать и как остановить это всё, эту телегу, несущуюся с горы, этот ураган, весь этот заведённый порядок, поэтому попросту схватил короля за грудки, подтянул поближе и вмазал ему по лицу.
Лента полыхнула, оставляя на запястье ожоги, вздувающиеся прямо на глазах, но Тиль сцепил зубы и ударил ещё раз этой самой рукой с клятой лентой и вдруг поймал ответный удар. Не очень умелый, будто бил злобный, но ребёнок, криво, по подбородку.
