– Врёшь, – вздохнул мелкий. – Мамка по шее даст.
– Ну и ладно, – рассмеялся Тиль и позвал: – Эй, В… господин маг. Руки-то уж тогда тоже развяжи.
Величество отреагировал не сразу – его, оказывается, успела то ли уговорами, то ли силой усадить на сундук мать и теперь прижимала мокрую тряпицу к до сих пор кровящему носу. Выглядел Величество так, словно судорожно решал, что ему сделать – позволить этой женщине и дальше творить непотребства или немедленно закатить скандал и выдать своё любимое «именем короля». Мысль пролетела легко, ничего внутри не задев, – Тиль понятия не имел, как это получилось, но стоило переступить порог дома, как в нём поселилась тихая и умиротворяющая уверенность: пока они тут, плохого ничего не случится. Мать – строгое лицо, тёмно-красный платок, абы как повязанный, лицо, сулящее неприятности хоть мальчишкам, кидающимся палками в собак, хоть всем королям мира – оглянулась на Тиля и напомнила:
– «Пожалуйста».
– Пожалуйста, – послушался Тиль. – Пожалуйста, господин маг.
Величество закрыл глаза и невнятно махнул рукой. Тиль размял запястья и тут же вскочил, подхватывая на руки мелкого.
– Ну ты и бычок! Сколько же ты ешь, а?
– Сколько мама говорит, – честно ответил мелкий и сдвинул брови. – Поставь меня, я же не маленький.
– Не маленький – вот и слушался бы, – прошипела Гратка, опасливо оглядываясь на Величество. – Сказано же было – сидеть, где сидишь!
– Там маги суп едят, – пожаловался мелкий так, словно это всё объясняло, и тронул Тиля за запястье. – Это у тебя что такое?
Лента вела себя смирно, не жглась, но под слоями и вокруг тонкой ткани перекатывались прозрачные пузырьки. Тиль о них старался не думать, но мелочь ткнул в самое чувствительное место, заставив скривиться.
– Это так, обжёгся.
– А ленточка?
– А это подарок.
– А от кого?
– От одного за…мечательного человека, – хмыкнул Тиль и поднялся, пряча руку под накидкой. Кто его знает, что придёт в голову Величеству, если Ринко начнёт эту ленту трогать и дёргать за концы. Хватит на сегодня печалей. – Пошли, мелочь, кур мне своих покажешь. Они ж у тебя ещё не померли?
Ринко просиял и помчался на выход. Тиль уже достиг порога, когда Величество разлепил глаза и, непонятно запнувшись на первом же слове, выдал:
– Нельзя.
Чудом удалось не расхохотаться. Посмотрите, сидит жестокий король благословенных земель королевской своей задницей на вязаном одеяльце, и лицо ему отирают, как малолетнему дурачку. А в глазах-то у тебя что, Величество?
– Не бойся ты, – весело сверкнул глазами Тиль, – не убьёт тебя тут мамка. Сам же велел никому не говорить, что ты король, вот и расплачивайся теперь. Перед королём тут бы, как положено, поклоны били и пикнуть бы лишний раз боялись, а ты у нас всего-то «господин маг», подумаешь.
Мать остановилась на середине движения, нахмурилась.
– Что же я, и впрямь… А я вас и не спросила, – заметила чуть севшим голосом. – Вы простите, Ваше В… Господин маг. Вы сыну моему в братья годитесь, я по привычке. Велите прекратить?
Она и это свое «велите» говорила так, словно не спрашивала, а сама отдавала приказ. Вода собиралась на повисшем безвольно куске тряпицы и капала на пол. Кап, кап. Никаких кур, понял Тиль, никаких кур он смотреть не пойдёт. И верно – вот Величество отмер, поднялся рывком.
– Велю, – только и сказал, развернулся и вышел.
Тиль нагнал его уже во дворе – шаги-то какие размашистые, решительные, и мантия-то как хлопает по пяткам, вы посмотрите, – и швырнул в спину:
– Пешком во дворец собрался?
Замер на полушаге, обернулся рывком – лицо опять камнем, челюсти сжаты, хлестнёт сейчас наотмашь, только вот не угадаешь, магией или по-простецки – кулаком по морде, научился ведь уже. Тиль почесал щёку, которая тут же заныла, и сменил тему так легко, словно они были лучшими друзьями, которые вышли поболтать:
– Скажи, тебя, что ли, драться не учили? Я всё в толк не возьму. Ты ж король, неужели лицо «щас убью» делать обучили по всем правилам, и этим магическим штучкам тоже, а банально в нос дать ты не умеешь?
Молчал Величество так долго, словно уснул, не закрывая глаз, и уже подмывало помахать ладонью у него перед лицом, когда он соизволил открыть рот и любимым своим равнодушным блеянием выдать:
– Спроси у своего носа.
Тиль только и успел, что ошарашенно задохнуться, – это он что, пошутил? – как под ноги им кинулась, истошно вопя, толстая рыжая курица. Тюкнулась бестолковой головой Величеству в сапог, захлопала крыльями, ринулась в ближайшие кусты. Мелкий возник на пороге сарая и довольно доложил:
– Это Репа. Потому что рыжая.
Король прикрыл глаза. Что он там делал – ругался мыслимыми и немыслимыми словами, молился или готовился проклясть всю деревню разом – было неясно. Может, всё сразу.
– Выдохни, господин маг, – тихо посоветовал Тиль, наклоняясь и выуживая из кустов дурацкую птицу. – Ты унял мор, порадовал душу драматичной казнью, теперь иди и поешь суп. Мать отменно готовит.
