Божок ушёл от удара, присвистнув, и отскочил, смеясь. Тиль рванул вперёд, и они закружились, как два дурака. Божок уклонялся в последний момент и так же резво отскакивал, когда рука Тиля уже была готова впиться в его плечо, а смех не смолкал.
Ещё один рывок – Тиль растянулся на земле, поймав подножку, и его быстро и почти заботливо укрыли какой-то тряпкой, а затем прижали, упираясь в лопатки.
– То, что я умею только портить, – вздохнули сверху, – не означает, что я страсть как люблю убивать людей. Это, между прочим, довольно скучно и печально. За этого мальчика меня и так сестрёнка не похвалит… Когда я её найду. А если ещё и ты лихими ветрами умчишься…
– Что ты сказал? – раздалось там же, сверху.
– А?
– Что ты сказал, я спрашиваю?!
– Говорю, если этот ловкий красавчик умрёт…
– Не прикидывайся идиотом! Что ты сказал про твою сестру?
По лопаткам заботливо похлопали, и тяжесть исчезла. Тиль перевернулся на спину и увидел, как Радка прижимает божка к стенке – к воображаемой стенке. Он покачивался на носках, а она наступала, стиснув зубы, и теперь Тиль ощущал в ней тот же гнилостный ветерок, какой гулял в жилах Лихту.
– Про сестру? – безмятежно улыбнулся он. – А, да ничего. Найти, говорю, её надо. Мы разминулись. Ну как – «разминулись»… Я одного мастера встретил, – он дёрнул за верёвочку, полную свистулек, и любовно их погладил, – такой рукастый тип – жуть. Заболтались мы, а она всегда говорила: что ты, Лихту, ерундой опять занят, делом займись. А я говорю, да хватит нудеть. Ну, я там и остался на месяцок-другой, а она дальше пошла. – И добавил, как будто предыдущей ерунды было мало, чтобы счесть его опасным сумасшедшим, утонувшим в собственных бреднях: – Не помню, сколько уже лет прошло. Время у вас быстрое такое, не уследишь… Мы так, изредка сюда приходим прогуляться, не особо-то привыкнешь. Она тогда коротышка совсем была. Вот такая.
И он остановил ладонь где-то у середины своего бедра, подумал и поднял повыше, почти до пояса.
– То есть, – Тиль сплюнул землю, налипшую на губы, – то есть ты хочешь сказать, что где-то по королевству шляется сама богиня?
– Она ж богиня, – хмыкнул этот. – Что хочет, то и делает. А чего не хочет, того не делает…
– Так, – Тиль сел и уперся в него внимательным цепким взглядом, – а ну, скажи мне тогда: в Книге врали или не врали? Она действительно может буквально всё, твоя сестра?
– Ну ты и богохульник, – восхитился с хохотом Лихту. – Ишь чего ему скажи!
– Врали или не врали?!
– Ну тебя, – замахал он руками и вразвалочку подошёл к Величеству.
Тиль вздрогнул, когда взгляд снова упал на него: дышит он там ещё вообще или нет? Бледное обычно лицо посерело и осунулось, на губах засохла желтоватая корка. «Эй, – собрался крикнуть Тиль, – а ну отойди». Но девчонка, увидев, как он набрал воздуха в грудь, устало качнула головой.
– Он уже всё сделал. Хуже точно не будет.
Лихту присел на корточки и уставился в полумёртвое лицо, словно там вообще можно было что-то рассмотреть, кроме пугающей серости. Смотрел долго и хмуро. Тиль успел отряхнуться от земли, нацепить рубашку, закатать рукава и подойти. Девчонка – подобрать плащ Величества и теперь гладила его, перекинув через руку.
– Так ты Рада, да? – тихо позвал Тиль. – Верно я узнал?
– Подсматривальщик, – тень прежней озорной улыбки тронула ее лицо. – Радка я. Радой меня только Адо и звал, и то – когда на весь мир бесился.
– То есть всегда?
– На закате, – сказал Лихту, задушив плохонькую, но хотя бы шутку. Поднялся на ноги, зевнул и скучающим, будто это не он только что сосредоточенно таращился в лицо Величеству, тоном повторил: – На закате он уйдёт. Уж извиняйте, я это дело в руках не держу, тут, как вы говорите, как карта выпадет. Упрямый король у вас, вот и…
– Всё понятно, – хрипло сказал Тиль. – Надо, значит, до заката найти Ташш. Дело плёвое, у Величества в подчинении полный храм черношмоточников. Этот уважаемый божок нам сейчас расскажет, как его сестрёнка выглядела, наваяем этот портрет и запустим чёрных местность прочёсывать, пусть хоть раз в жизни пользу принесут. Всё просто, да?
Был бы он Радкой, он бы сказал: «Совсем спятил?! Проще, чем это, только в тронный зал зайти, корону напялить и ждать, что все ниц падут. Остынь давай и придумай что получше».
– Найди Родхена, – сказала вместо этого Радка. – Это начальник личной стражи. Мужик с кучей шрамов. Если кто и поможет, то он.
Тиль ошарашенно кивнул и вспомнил:
– Можно ещё помолиться. Чтобы Ташш нам послала знак какой…
– Костёр сигнальный зажгла, – подхватил весело Лихту. – Тем ярче гореть будет, чем искреннее ты молиться станешь, так что постарайся хорошенько.
– Я о нём позабочусь, – игнорируя его, пообещала Радка и снова опустилась на колени перед Величеством. – Иди, Тиль. Если получится – ищи нас…
– Там, где будет пожар, – негромко перебил Лихту, перебирая пальцами в горсти. – Скоро созреет. Мы с ним связаны теперь, с вашим коронованным ревнивцем. Куда я – туда и он. А меня ветры знают, куда понесёт… Не решил ещё.
Тиль, сглотнув, кивнул и, подобрав с земли тёплую ленту, намотал на руку.
