Он ухмыльнулся. Характер у него оставался препоганым, хотя, казалось бы, только что у него была прекрасная возможность насытиться: решая задачки, Алена вся вспотела от страха.
– Не так.
– Но как?
– Подумай, что у тебя есть, – подсказало отражение.
У Алены не было ровным счетом ничего, кроме балахона. Она путешествовала налегке. Впрочем, картонная коробка ведь оставалась с ней. И там был мамин голос. Мамин голос… он прогоняет страх?
Алена нащупала посылку и дрожащими руками открыла ее, ожидая услышать хорошо знакомые строки о сереньком волчке. Когда же он придет за ней, ее Федор?.. Но вместо этого раздалась другая колыбельная – очевидно, следующий трек. Мама пела:
Питер вскочил на ноги как ошпаренный. Кинул на нее сердитый взгляд, и в мгновение ока его как ветром сдуло.
Алена осталась наедине со своей зазеркальной копией. Теперь, когда дым рассеялся и Питер скрылся с глаз долой, она вздохнула свободнее. Да и свет стал поярче.
– Он специально запугивал меня? Чтобы подпитываться моим страхом?
Отражение пожало плечами.
– Это непростой вопрос, Алена. Мотивация Питера… природа Питера… как ты его называешь… все это немного сложнее, чем загаданные мною загадки. Тебе предстоят еще открытия на этом пути.
– Ты не знаешь?
– Я? Я знаю. Знаю то, что знаешь ты. Что ты знаешь в глубине души, что прячешь от себя, что таится в твоем подсознании. Считай, что я и фея-крестная, и злая мачеха в одном лице. – Девушка села в обитое бархатом кресло и положила ногу на ногу. – Чечевицу мы с тобой уже перебрали, сорок розовых кустов посадили. Осталось что?
– Что?
– Познать самое себя.
Алена откинулась на спинку кресла. Вспомнила детскую книжку о Золушке, которая, впрочем, никогда не числилась любимой. Там этих слов не было.
– Это из пьесы Шварца, – предположила она.
– Верно. Конечно. Шарль Перро не мог такого написать. Продолжаем?
Выбора у нее, кажется, не оставалось. Третье испытание – самое сложное. Знать бы еще, что поставлено на карту. Вопрос был очевидным, и понятно, почему он до сих пор не приходил ей в голову, – да потому, что она была охвачена парализующим страхом, похожим на серые нити паутины.
– Слушай, – сказала Алена. – А что если я не отгадаю?
– А куда ты денешься, – просто ответил ее двойник. – Пока не угадаешь, мы дальше не двинемся, вот и все.
Вот и все. Бояться нечего. В том, чтоб надолго задержаться на этом чердаке, приятного немного, но ничего страшного в этом нет.
К этой мысли надо еще было привыкнуть.
Ее не удушит черный дым, не разорвут на клочки вороны, и она не задохнется в отделенном зеркальной стеной уголке сгоревшего мезонина.
Вполне возможно, что она успешно разгадает все загадки, получит ключ и сможет вернуться к мужу. Он ведь ждет ее.
– Мама, – вспомнила вдруг Алена. – Мама-то откуда знала?
– О чем?
– О том, что меня сопровождает Бука. О том, что Федор… ну это еще ладно…
Двойник печально покачал головой.
– Это от меня скрыто. Мамы больше нет среди живых, и как она сумела сделать запись и отправить ее тебе по почте, я могу только догадываться. А уж как она почувствовала, что ее дитя попало в беду… в этом нет ничего удивительного. Мамы – знают.
– Попала в беду, – повторила ошеломленная Алена.
Разве пару дней шатания по родному городу в компании с Букой можно считать бедой? Но если так говорит ее отражение, а ведь оно транслирует то, о чем она сама подсознательно догадывается…
– Постой, – Алена прижала руку к разгоряченному лбу. – Постой. Ты-то кто?
Отражение улыбнулось ей с той же затаенной грустью. Ах да. Оно не может ответить на такой вопрос.
Впервые с начала этого невероятного разговора Алена встала на ноги, прошлась по отведенной ей половине мезонина. Потрогала руками скошенный деревянный потолок, ей захотелось ощутить под пальцами его неровности, теплые волокна древесины.
– Откуда исходит свет? – спросила она.
Но и на этот вопрос у двойника ответа не было. Она умела говорить только «да» или «нет». И еще «это к делу не относится», но, наверное, это относилось к делу, раз она промолчала и снова покачала головой.
По контрасту с теплым деревом стекло было ровным и холодным. Как жизнь и смерть. Судя по температуре стекла, за ним простиралось царство льда. Что за морок принял облик ее двойника? Насколько можно ему верить? Как он может читать ее мысли? Алена почувствовала, как к ней возвращается привычный липкий страх, и постаралась стряхнуть его. Ей ничего не грозит. Еще одна загадка, и она обретет ключ. А пока не отгадает, просто останется здесь. На самом деле ей не нужен кислород, у нее нет тела. Ей не нужны еда и питье. Она может задержаться тут на годы, и с ней ничего не сделается. Вот только Федор волнуется.
Она вернулась в кресло.
– Что значит «познай самое себя»?
Да, Лже-Алена не ответит ей, но она рассуждала вслух.
