– Тебя нет среди живых. Хорошо? Устраивает такая формулировка? Казалось бы, ну что тебе теперь мешает радоваться? Нет ни боли, ни смерти. Самое время расслабиться! Но нет!
Он встал напротив кресла, широко расставив ноги, как прокурор на суде.
– Я бука, да. Я детей не ем. Я их даже не пугаю. Вы их сами запугиваете, своих детей, без посторонней помощи. Я только обретаюсь рядом… поблизости… Детские страхи со временем уходят. Растворяются. Я ими питаюсь. Называй, как хочешь, но помни, что над детскими страхами взрослые посмеиваются. Почему бы не посчитать это именно моей заслугой?
Алена пожала плечами. Ей это все даже не приходило в голову.
– А трусливые взрослые меня бесят. Ты не ребенок! Ты взрослая! Сделай что-нибудь. Встань. Оторви попу от кресла. Встряхнись. Действуй. Защити девчонку в юбке со звездами!
Алена встала. Он протянул ей руку.
– Давай?
Дернул к окну. Она сделала шаг, обернулась, подхватила коробку.
– Стой. Мне еще надо забрать свое сокровище.
Питер ухмыльнулся.
– Вот теперь умничка.
Ная хлопотала на кухне уютного деревянного домика, построенного руками Федора. Прошло уже несколько дней, а она все еще не наигралась с блестящей посудой (в детстве, кажется, называли ее «посудкой»), с ладными деревянными шкафчиками, с аккуратными оконными рамами.
Да еще скатерти, полотенца, шторы! Порой она замирала, разглядывая вьющиеся по ним вышитые дорожки и загогулинки. Что-то же они означают? Жена Федора же не просто коротала время, тыкая иголкой в ткань.
Нитки красные, как кровь. По старой памяти, какая у них теперь кровь.
Кое-где узоры можно было разгадать. Вот конь, это очевидно. Наю в свое время учили, что вышитый конь обозначает солнце. Какая связь? Ну вроде как Солнце-бог ездил на колеснице, а колесницу тащат кто? Понятно, кони. По небу. Какая глупость.
Услышав звук колокольчика, она тут же выпустила штору из рук.
Вошел уставший Федор.
Не утомляя его вопросами, Ная взяла сброшенную на пустой стул куртку, перевесила на крючок в стене, налила чаю, пододвинула тарелку с пирогами.
Он вновь, как все предыдущие дни, вытащил тяжеленный, допотопный мобильный, потыкал кнопки. Разумеется, ничего. Она уж об этом давно позаботилась. Хватит им и одного разговора с лихвой.
– Поешь тоже, – сказал он.
– Не хочется.
Она села напротив и стала смотреть в его посеревшее от пыли и переживаний лицо. Он ел молча, не поднимая глаз. А глаза у него были красивые, такие зеленые-зеленые, прямо как вода в тихом омуте.
Далась ему эта Алена.
– Ничего? – все же спросила потом, осторожно, как будто сдвинув маленький камешек на пути маленького ручейка. Пусть хлынет вода.
Он покачал головой.
– Порталы – дело такое, это ведь не просто расщелина, – подсказала. – Они могут открываться и закрываться.
– Если кто-то сумел туда провалиться, значит, путь есть.
Этот разговор повторялся у них снова и снова. Федор не собирался останавливаться. Если улететь или уплыть с Буяна он был не в силах, то обследовать все щели в скалах немаленького острова – пожалуйста. Ему ведь Алена сказала. Сама Алена свет Вячеславовна.
– Даже если ты найдешь ту самую щель, что с того? – проговорила она очень мягко. – Алена ведь рассказывала тебе, что там огромная высота, не так ли? Портал напрямую в другой мир. Бывший ваш мир. Ты вообще представляешь себе это расстояние? Ну подумай. Она Летучая Мышь, ей полет дается легко. А ты-то кто?
И порадовалась про себя, что вовремя заручилась помощью знающего человека и воспользовалась этими современными штучками – соцсетями, для того, чтобы отвадить отсюда эту бывшую жену и бывшую хозяйку. Теперь можно лить Федору в уши все, что угодно.
Однако Алена все слонялась по мезонину, тыкаясь в полки с книгами, как ослепшая лабораторная крыса. Питер подошел к ноутбуку, прищелкнул языком и захлопнул крышку.
– Яблочко, – сказал он про фирменный значок. – Сказку о Мертвой царевне и семи богатырях тебе бабушка в детстве не читала. Мультик о Белоснежке тоже прошел мимо тебя.
– Что?
Он постучал ногтем по символу.
– А, ноут. «Эппл».
– «Эппл». Да.
Алена еще пошаталась между полками, не представляя, что за награду просить ей у неодушевленной «пещеры».
– А откуда ты знаешь, что у девочки на юбке звезды?
– Ты же иногда видишь меня мальчишкой? Так и я вижу ее… тебя… такой. Иногда. Ты же и есть эта девочка. Ты всегда ею будешь. Позаботься о ней.
Питер говорил серьезно, и Алена решила ему поверить. В глубине души она знала, что это правда: в каждом до последнего дня живет маленький ребенок. Она просто забыла об этом.
– Сокровище, – сказала она вслух. – Это же не обязательно что-то материальное? Поскольку я сама теперь такое… эфемерное нечто…
– Конечно, необязательно. Необязательно нужно что-то взваливать на плечи. Может быть, пора даже избавиться от чего-нибудь лишнего.
Питер обошел ее, как хищник, присматриваясь, будто увидел впервые. Оступившись, Алена вновь свалилась в красное кресло.
– Хоть ты и изволила тут меня припечатать, на самом деле я не упырь. Но я могу… впитывать страхи. Я могу впитать твой страх.
– Что? – снова, как заезженная пластинка, выдавила она.
