– Да. Птицы имеются. Но я не врал тебе: во-первых, они тебя не тронут, пока ты со мной. А во-вторых, они тебя действительно могут утащить.
– Туда, куда мне еще рано? – голос у нее срывался.
– Кхе-кхе. Не совсем туда. На самом деле – туда, где образовалась зияющая дыра в мироздании.
– На моем острове? – подпрыгнула Алена.
– Нет. Не на твоем острове.
Ему явно не хотелось выкладывать все карты, но обратной дороги уже не было.
– Ты же заглянула в это устройство, – он указал на ноутбук, – иначе не валялась бы тут в благородной апатии.
– Заглянула.
– Ты видела, что на острове Федор сейчас не один.
– Не один, – эхом повторила Алена.
– С ним находится некая… – тут Питер замолк, и надолго. Ей пришлось встать, взять его за плечи и слегка встряхнуть.
– Ты чего завис?
– С ним находится некое существо женского пола, – продолжил он с той же бойкостью. – Как ты понимаешь, мне бывает сложно облечь в человеческие слова те понятия, которые существуют вне вашего языка.
– Язык у нас достаточно богат, и за словом в карман ты до сих пор не лез.
– Да, богатый язык. В общем, для простоты скажем, что это женщина, хотя она на данном этапе уже не относится к смертным. Женщина. Условно говоря.
– Ну предположим. Дальше-то что?
– У нее было определенное место в этом мироздании. Теперь оно опустело.
Алена брякнулась обратно в кресло. До нее только сейчас начало доходить.
– Ее место в мироздании опустело…
– Вот да.
– …когда она заняла
– Именно.
– И твои черные птицы, ты их не выдумал, я их сама видела… твои черные птицы охотятся за мной – но не затем, чтобы утащить на тот свет, а затем, чтобы подхватить и сунуть в ту самую дыру?! Чтобы мною заполнить ее…
– Вакансию, – услужливо подсказал Питер.
– Вакансию? Какую, к черту, вакансию?
– Я ж говорю, с языком не так все легко у меня. Ну у каждого свое рабочее место, оно же и место жительства на время найма…
– Найма?
– Прекрати меня перебивать! На время, пока человек… ох ты, батюшки, ну как сказать-то. Пока ты работаешь, ты там и живешь! Чего тут непонятного! Она переместилась, заняла твое место. Ее место пустует. Птицам не объяснишь, они не птицы же на самом деле.
– Вот об этом я уже догадывалась.
– Считай, что они просто функции. Видят дыру, видят бесприютное… существо, в данном случае тебя, которое шляется где ни попадя, хватают существо и ставят на место. И все по местам, все работают, вопрос закрыт.
Дождь колотил в окно, как настойчивый побирушка. Как бы ни хотелось Нае остаться под пуховым одеялом, с Федором или пусть даже без него, ей все же пришлось выбраться в подлунную юдоль. Буян вновь наводнили потерянные души. Она видела их, не открывая глаз. Снова пришла пора почистить от них остров.
Ведь хорошее вроде место – и солнышко тут тебе, и скалы, и деревья, и море-океан, и речка. Сосны, березки, ручейки. Живи не хочу. Если бы не эти мертвецы и без пяти минут мертвецы, которые накапливаются здесь, словно ил.
Еще неприятно то, что с виду они совсем как люди. И ведут себя соответственно, и даже одежду себе какую-то выдумывают, и ничего не помнят о том, куда они направляются и откуда идут. Плывут. Летят. Сыплются.
Повздыхав, Ная вышла на крыльцо. Осенью темнеет рано, уже можно. Махнула рукой, призывая своих спутников, – блуждающие огни. Один за другим, вспыхивали в воздухе зеленоватые и синеватые «фонарики», будто вбирая в себя свет умирающего дня и убивая его всё вернее.
Наконец накопилась маленькая стайка и закрутилась вокруг своей повелительницы. Прошептав им неизменные наставления, она жестом отпустила их – пускай летят, собирают потерянные души и ведут прямиком в пучину, куда им, в общем, и дорога.
– Вот это сокровище, – медленно произнесла Алена. Осознание пришло, как огромная лавина, и она потихоньку пробиралась через рыхлый снег, еще не уверенная, что ей повезет и она сможет откопаться. – Ты.
Она начала с самого начала.
– Ты столкнул меня в расщелину, зная, что меня утянет сюда. Тут меня ждет нерешенная проблема, раскованная цепочка, сломанная ветка, вот это вот все, плюс мои страхи. Ты расследовал, ты разгадал, ты знал, что я не поднимусь над этим, легкая, как колибри.
Питеру явно было неловко, он не знал, куда деться.
– Почему ты сразу не сказал мне про дедушку?
– Ну разве бы ты пошла сюда ради старикана, которого ты и в жизни не видела? Ребенок – другое дело, благородно, красиво.
– Наверное, не пошла бы. Но и ты ратовал не за воссоединение чужого тебе рода, правда? Ты не благородный разбойник Дубровский. Тебе не это было надо.
Он отвел глаза.
– Тебе вот это надо было: устроить, чтобы меня вышибло с моего рабочего места и его могла занять прекрасная девица нечеловеческого происхождения. И чтобы меня утянуло в ее дыру, где бы она ни была. Чья это была идея? Конечно, ее, красавицы без имени, роду и племени.
– Она человеческого происхождения, – вступился Питер. – Изначально. Были у нее род и племя, были, да сплыли.
Он помолчал.
– И у тебя сплывут вот-вот, если ты не уцепишься и не вкопаешь обратно корни.
