– Давай рассуждать логически, – сказала она себе.
– Давай, – отозвался покладистый Питер.
– Заткнись.
– Не вижу логики.
– Заткнись.
В кои-то веки он послушался, наверное, и правда побоялся застрять в мезонине на целую вечность. Вечность… веки…
– Тебе сколько лет? – спросила она как бы между прочим, пробегая глазами по бесконечным корешкам книг.
– Много.
– Много, но ты хотя бы знаешь, сколько?
Он пожал плечами.
– Не помнишь, да?
– Сколько лет дождю, – сказал он задумчиво. – Сколько лет грому…
– Гром мимолетен. Родился, прогремел и умер. Дождь… собрался в туче и пролился. Им нет и дня, не говоря уж о годах. Что ты?
Он покачал головой и поднялся на ноги.
– Так что мы ищем? – сказал с подчеркнутой веселостью. – Золотой ключик? Или, скорее, дверку за нарисованным очагом? Может, срежем через Нарнию, для этого достаточно разыскать платяной шкаф.
О Нарнии она сама недавно вспоминала. Какой начитанный у нее спутник.
Алена остановилась.
– С дорогой сюда у тебя просто превосходно получилось, отчего тут вдруг заминка?
«И зачем – ты – меня – столкнул».
– Прости, детка, – он снова театрально развел руками. – Вниз тебя утянула твоя тяжелая проблема, а обратно надо взбираться по лестнице ее решения. Ступенька за ступенькой, по собственноручно собранной стремяночке. Ступенька за ступенькой, точнее, звено за звеном.
– Да ты поэт.
Алена отвернулась.
Да, самым большим сокровищем для нее сейчас будет та самая дверца, отворив которую, она попала бы домой. И ключик к этой дверце заодно.
Впрочем, что там несет этот балабол? Конечно, он знает больше, чем говорит, – всегда знает больше, чем говорит.
– О каких звеньях ты тут упоминал?
– О звеньях цепочки.
– Давай с этого места поподробнее?
Она уцепилась за его рукав, не давая уйти от ответа.
– Ты же знаешь, в каком направлении двигаться, да? Не думаешь, что должен хотя бы намекнуть после всего, что натворил?
Он попятился, но Алена не отставала.
– Нет, ну так неинтересно!
– Ах так!
Она не знала, что она может сделать с нематериальным существом, принимающим облик то летучего мальчишки, то закаленного боями мужчины. Но ей хотелось избить его, отхлестать по щекам, пока он не признается, что и зачем делает с ней, по какому праву вмешивается в ее судьбу. Видно, ее глаза (тоже нематериальные) полыхнули таким огнем, что Питер передумал.
– Хорошо, – он поднял руки, сдаваясь. – Я расскажу то, что я знаю. Есть цепочка, о которой я уже тебе сказал. Цепочка, или древо, как угодно, в общем, род.
– Род.
– У людей он есть. Род формируют сородичи. Бывает, что от дерева отламывается ветка, но тогда она обычно засыхает. Дереву от этого ни жарко, ни холодно. Бывает, что ветка была последняя… В общем, в интересах самого дерева восстановить свою целостность. Ты следишь за моей мыслью?
Алена села на краешек кресла. Из них двоих человеком тут была только она.
– Слежу. Продолжай, пожалуйста, в том же духе.
– Ты прекрасно поработала в эти дни, и твоя мама от тебя не отстала с этой музыкальной посылкой, в общем, можно считать, что тут вы связь восстановили. Но есть еще одно оборванное звено твоей цепи. И жизнь складывается так, что восстановить нарушенную связь некому – кроме тебя.
– Еще одна сказочка, как про нерожденную девочку?
Он покачал головой.
– На этот раз все по правде, и ты в этом очень скоро убедишься. Что ты знаешь о своем дедушке?
– О котором? – спросила Алена. – Папин папа умер…
– Вот мамин папа сейчас.
Она подтянула колени к груди, как от холода.
– Мы с ним не общались.
– Вот видишь.
– Ничего я не вижу.
– Увидишь. Итак, вы с ним не общались. По какой причине? Можешь не отвечать. Я провел некоторые изыскания. Бабушка порвала с ним отношения, потому что он ей изменил. Забрала дочь и ушла. Она отказывалась о нем говорить, поэтому ты о нем мало знаешь.
– Всё так.
– Он потом еще раз женился, неважно. Теперь сюр-приз. Для того чтобы вернуться на свой остров и строить свою семью, тебе надо восстановить целостность рода. Пока дедушка не умер.
– Но как? – спросила Алена с нарастающим отчаянием.
– Я точно не знаю, я не человек, – лишний раз напомнил Питер, меняясь в лице от мальчика до мужа и обратно, как календарик-переливашка.
Она заслонилась рукой.
– Не так резко.
– Извини. Разволновался.
Он аккуратно восстановил образ взрослого мужчины.
– Я точно не знаю, поскольку я не человеческой природы, но вот что мне стало известно. Твой дедушка уже очень стар. Ему пришла пора умирать. Но он не может! Проводит день за днем, сожалея о своей роковой ошибке, а прощения ему не у кого попросить, вот он и остается тут. Если бы ты могла отправиться к нему, выслушать его слова и даровать ему прощение от лица своей бабушки, полагаю, освободившаяся душа с удовольствием захватила бы тебя с собой и по дороге высадила на твой ненаглядный полуобитаемый остров.
Алена закусила губу. Как бы «освободившаяся душа» не утащила ее с собой «по дороге» прямиком туда, куда она и направится после смерти телесной оболочки.
Питер прочел ее мысли.
– Нет, туда тебе еще рано, – сказал он мягко. – Ты это сама знаешь.
– Ты же сам запугивал меня черными птицами, птицами смерти.
Он развел руками.
