Она пожала плечами. Удивительно трудно думать, когда посторонние копаются в твоих мыслях. Но выхода у нее не было. Вороны, которых она видела сама, пусть и мельком, вызывали у нее панический страх. Значит, Питер загнал ее в угол.
– А объясни, пожалуйста, если эта женщина поставила тебе задачу убрать меня с моего острова, почему ты сразу не отдал меня на милость этим птичкам?
Он усмехнулся.
– Догадывался, что дела могут повернуться так, как они повернулись. Что Ная меня обманет. Не такой уж я дурак.
– Ная, значит.
Вот как зовется ее враг. Проболтавшийся Питер, кажется, смутился.
– Ладно, принимается. Ты припрятал меня, как козырь в рукаве, а ей отчитался, что дело сделано.
– Дело и было сделано. Ты же пропала с острова. Путь был свободен.
Лицо его помрачнело.
– Знаешь, – сказал он быстро, – если бы ты загремела туда, на ее место…
– На место
– Да. Если бы. То я бы не смог тебя оттуда вытащить, как бы мне ни хотелось наказать ее за обман. Это просто не в моих силах. Так что имей в виду, если это случится, ко мне обращаться бесполезно.
– Поимею в виду, ага. Значит, ты, как искуситель, меня выпинул с райского острова и теперь грозишь адом. Угу. Скажи мне вот что. Почему эти птицы мне не страшны только в том случае, если я буду с тобой? Не привираешь ли ты по старой привычке?
Питер не обиделся.
– Я… умею… – он задумался, по всей видимости, подбирая слова. – Я могу сдуть их со следа.
– Можешь отвести им глаза?
– Да. Замести следы, вот. Это я умею.
– А как насчет того, что ты уже дважды куда-то исчезал и со мной ничего не случалось в твое отсутствие?
Он улыбнулся.
– Ты оба раза оставалась в безопасных местах, там, где сильна твоя связь с реальностью. Что у твоей одноклассницы, что в стенах бабушкиной библиотеки.
Алена потянула нижнюю губу, пристально глядя на Питера. Сейчас решалось все. Как ей не сделать роковую ошибку? Поверить ли тому, кто стал причиной ее несчастий?
Да.
Она не знала, что именно обещала ему Ная и как именно подвела, и интуитивно чувствовала, что сейчас нельзя об этом спрашивать. Но сердце говорило ей, что нужно – что придется – последовать за Питером.
Читать мысли у него получалось замечательно, так что Алена даже не стала ничего говорить вслух. Он перевел дыхание, будто бы с облегчением, и рванул с места:
– Давай, зададим ей.
– Погоди.
Еще надо было разобраться с сокровищем. Кто знает, скорее всего, второй раз она сюда уже не попадет. Алена прошлась по бесконечным радиусам книжных рядов и вдруг увидела на нижней полке старую папку из зеленого кожзама с потрескавшимся корешком. Папка была ей хорошо знакома. Она схватила ее и прижала к груди, как котенка.
– Бабушкина? – догадался Питер.
Повеселев, Алена пристроила папку на столик и развязала белесые шнурки. Наверху лежали пожелтевшие листки со стихами, переписанными бабушкой от руки.
«Иосиф Бродский», – написала бабушка и, как всегда, отчеркнула ровной чертой безо всяких линеек.
– Вот и мое сокровище, – сказала она.
– Но ты же не собираешься засесть тут и перечитывать килограммы старья?
– Нет. Возьму с собой. Теперь можно, мне разрешили, если я пройду испытание, забрать сокровище с собой.
Питер смотрел на нее скептически, пока она пыталась получше ухватить кубик картонной коробки и остроугольную, разваливающуюся в руках папку.
– Ну ты и барахольщица.
– Это не барахло! – возмутилась она.
То папка, то коробка норовили выскользнуть из рук.
– Давай возьму что-нибудь.
– Нет! Мне бы какой-нибудь пакет…
Она бросила взгляд на его зеленый мешок.
– Нет, сюда нельзя.
Он буквально отшатнулся от нее, хотя она не протягивала к нему руку. В памяти всплыла его странная реакция, когда в «транзитной» квартире она спросила его об этом мешке. Что-то с ним было не так, но что? Впрочем, с Питером все было не так, начиная с того, что он не человек и им никогда не был.
– Я лучше у Маши спрошу.
– У кого?
– У библиотекаря.
Алена двинулась к лестнице.
– Через окно же проще! – с досадой сказал Питер.
– Мне и так нормально. Встретимся… где?
Она кинула взгляд за окно, где так и валил ватно-плюшевый снег. Закатив глаза, Питер последовал за ней – по деревянным ступенькам вниз, на второй этаж сгоревшей библиотеки.
Второй этаж показался Алене гораздо уютнее мезонина. Конечно, он же был знаком ей с раннего детства. Тут было теплее, и Маша, скинув туфли и встав в одних колготках на мягкий стул, прицепляла к боковой части полок электрическую гирлянду. Ах да, Новый год скоро. Гирлянду еще не подключили, и все лампочки на вид были одинаково-черными.
– Привет! – бодро поздоровалась Алена.
– Доброго времени суток, – бархатным тенором заявил о себе Питер.
Спохватившись, библиотекарь слезла со стула, обулась и заправила за уши выбившиеся из прически локоны.
