Алене представилось дерево, которое она однажды видела в весенней реке. Видно, половодьем подмыло корни, оно рухнуло – и несло его течением, ветки еще не высохли и полоскались в мутной воде, и ей было почему-то грустно. Ах вот почему.
– У деда не было других детей, кроме мамы? – спросила она.
– Были, – с готовностью ответил Питер, наверное, радуясь возможности сменить тему. – У него был еще сын. Но он уже умер.
Значит, в своем роду Алена осталась одна. Да и не то чтобы осталась, а застряла между мирами. Может, потому и застряла.
– Не одна, – поправил он, отвечая на ее мысли, – у тебя пока что есть еще дед. Надо успеть.
– Может, ты не будешь уже отвечать на то, что я ДУМАЮ! Это очень раздражает. Отвечай на слова, как все нормальные…
– …люди. Ладно, я попробую. Извини.
– Продолжим, – ледяным тоном произнесла Алена и сама вся сжалась в комочек льда. – Ты спихнул меня, чтобы она могла занять мое место. Это она тебе велела?
– Да.
Питер отвернулся, но ответ прозвучал совершенно четко, и никакой возможности понять его иначе не оставалось.
– Ты работаешь на нее?
– Сейчас нет. Я же объясняю тебе, как вернуться на остров Буян.
– Откуда мне знать, что ты мне объясняешь, как вернуться на остров Буян, а не как упокоиться с миром рядом с единственным оставшимся в живых родственником или не как улететь в зияющую дыру вместе с черными воронами?
Питер вздохнул.
– Если я тебе скажу, что мне стыдно, ты мне не поверишь – и правильно сделаешь, потому что нам не бывает стыдно, – доверительно сообщил он. – Мне не стыдно. Но я зол. Зол на нее. Злыми мы бываем. О, в этом сомневаться не приходится. Мы бываем злыми. Очень… очень…
Он умолк, стиснув зубы.
– Она тебе что-то пообещала и не дала? – предположила Алена.
– Да. Примерно так. Поэтому теперь ты можешь мне верить. Если захочешь, конечно. Теперь я заинтересован в том, чтобы тебя вернуть на прежнее место. А ее – на ее прежнее место.
Алена закинула пробный камень:
– А может, мне на ее месте и правда будет лучше?
Он поднял взгляд, тяжелый, как клинок старинного меча.
– Ты можешь верить мне, можешь не верить, твой выбор, но туда ты точно не захочешь. Даже мысли такой не допускай.
– А «туда» это у нас куда? – невинно уточнила она.
– Не спрашивай. Я не могу тебе об этом рассказывать.
– Намекни. Я смышленая. Иначе как мне тебе довериться?
Питер снова вздохнул.
– Должность ее называется Привратница. Привратницы работают на границе. На границе между чем и чем – нужно объяснять?
Она хотела сказать, что нужно, но язык не повернулся. Она помнила.
– Это в воде. Постоянно. Вода черная. Утопленники и все такое. На самой границе с Небытием. Есть такой проток…
Алена закрыла глаза. Нахлынул удушливый, тошнотворный запах – запах гниющей рыбы, гниющих тел, показался зовущий к себе черный омут, откуда нет возврата во веки вечные… то, что она видела порой в кошмарах, дотягивавшихся и до самого острова Буяна.
– Достаточно тебе? Ты подумай сама, сложи два и два. Если такая… женщина, пробывшая там не один век, прилагает столько усилий, чтобы оттуда выбраться. Против тебя она ничего не имеет, вы не были с ней знакомы.
– И единственный способ – это рокировка, да?
– По крайней мере, единственный известный ей способ. И я других не знаю. Как еще? Но пока ты не заняла ее место, у тебя есть возможность побороться. Побороться, позволь напомнить, еще и за свою семью. И за свою работу. За то, что тебе было доверено. Знаешь ли ты один прискорбный факт? Она ведь не умеет отправлять людей в Эту сторону, – он качнул головой в сторону окна. – Она не умеет отправлять заблудившиеся души обратно Сюда. Только Туда, куда ей привычно. Даже если они просто заблудились.
– Ой.
– Вот да. Ой. Поэтому, Алена Вячеславовна, давай ты забудешь о своем вселенском отчаянии, о своей детской кручинушке, встанешь уже на ноги и отправишься в бой за все, что по праву является твоим. Я по мере сил помогу тебе. Веришь ты мне или нет.
У Алены, конечно, был выбор. Она могла не поверить Питеру и… и что? Самой поискать потайную «дверцу» в мире, где она не понимает ничего – и никто ничего не объясняет. Остается вероятность того, что он сейчас говорит ей правду, и тогда, отказавшись от его помощи, она ничего не сможет противопоставить страшным птицам. А значит, они унесут ее на место Привратницы, и уж оттуда она точно не сумеет выбраться. Навечно застрять где-то в черной воде на границе со Смертью и навечно остаться одной… Что может быть ужаснее!
Может, снова прибегнуть к уже испытанному средству, попробовать пробраться сквозь зеркальное стекло?
– Не выйдет, – сказал Питер. Поймал ее сердитый взгляд, прикрыл губы пальцами. – Прости, что я снова отвечаю на твои мысли. Но сейчас не выйдет так, как получалось раньше. Тогда ты была из этого мира, девушка из плоти и крови. Сейчас ты совсем иная. Поэтому проторенная дорожка больше не для тебя. Подумай сама. Да хоть посмотри вокруг, разве раньше ты смогла бы с таким комфортом расположиться в мезонине сгоревшего дома?
