Разумеется, Федор не почувствовал, что Алена снова дома. Как будто он что-то мог почувствовать в таком состоянии. Он до сих пор не оправился от действия заговора, бедняжка, так и сидел на стуле, глядя перед собой. Видя и не видя ее, новую хозяйку дома и острова. Глупый, глупый оборотень.
Зато Ная, естественно, сразу поняла, что на остров опустилась эта пигалица, серая перелетная мышь. Почему она до сих пор не заняла ее – Наино – собственное место у реки Смородины? Ведь Ветер заверил ее, он ее заверил…
Ладно. С Ветром она разберется после. Он у нее получит по заслугам – и больше, много больше.
Но сначала – Алена.
Нет. Сначала Федор.
Кто знает, что повернется у него в мозгах, когда он увидит беглую женушку? Ну ладно, ладно, не беглую – кого она обманывает. Но повернуться в мозгах очень даже может. Вода со временем испаряется, а вышивки кроваво-красной нитью тут тоже не просто так, они работают, творят свое домашнее волшебство, чтоб им пусто было.
Нет, рисковать нельзя. Федора надо убрать пока, спрятать, чтобы они даже случайно не столкнулись с Аленой.
Прикусив губу, Ная размышляла. Кто у нас Федор по второй своей сути? Волк. Но в волка превращать его нельзя, тут беды не оберешься. Могут вернуться разум и память, а потом волк – зубами щелк, и поминай как звали, хотя смерть ей теперь не грозит. Волк – это очень неудачно.
Но что там говорится в народной колыбельной, с которой у него все началось? Ветер что-то плел про колыбельные. Ах, не ложися на краю. Придет серенький волчок – и укусит за бочок. Какая прелесть. Она щелкнула пальцами.
– Здравствуй, серенький волчок, – сказала она медленно, смакуя каждое слово. – Поверни крутой бочок. Пастью хвост лови, крутись. И в волчок оборотись.
Через мгновение на стуле лежал маленький волчок, судя по всему, сделанный из дерева, как и мебель, как и весь дом, выстроенный руками заботливого и чрезмерно преданного Федора.
Она подхватила его. Теплый. Теплый, как человек, к которому она пришла сюда. Как серая волчья шкура, мягкая и тяжелая.
Ну неужто ты не мог по-хорошему поделиться со мной своим теплом, Федор? Разве я многого просила? Человеческое тепло рядом. Немного тепла, как будто бы живой плоти и крови. Мне постоянно холодно, так холодно, как ты и представить себе не можешь.
Эх, надо было превратить его в волчью шкуру, накинуть ее на плечи и хоть в ней согреться. Но нельзя – Алена могла бы насторожиться раньше времени, все же она в курсе, что Федор – оборотень. Да и не уверена была Ная, что справится с волком в любом обличье.
Волчок – другое дело. Невинная детская игрушка.
Она пристроила его на подоконник. Подумала немножко и сорвала с окна белые занавески, вышитые красными узорами-оберегами, и со злостью зашвырнула их в угол.
Алена встала на колени и заглянула в расщелину. Нет, ничего не видно. И, как назло, ничего не приходило в голову.
Ей вспомнилось, как она встретилась в скалах с Питером всего несколько дней назад. С тех пор прошло как будто триста лет… Он подтолкнул ее, и она ухнула вниз. Упала, как Алиса в кроличью нору, и летела, и летела. Судя по всему, у Августа в пещере не было открытого портала, и в эту щелку ей не пролезть – как Алисе, попробовавшей волшебной жидкости из флакончика с надписью «Выпей меня». Теперь она взрослая, и обратной дороги нет. Никаких пирожков, предлагающих «Съешь меня».
Питер тогда предстал перед ней мальчишкой. И еще он сказал… он сказал, что иногда видит в ней маленькую девочку, ту самую, за которой она гонялась, как щенок за собственным хвостиком, – потому что эта девочка, ее внутренний ребенок, на самом деле всегда с ней.
И теперь, когда она дома, на родном острове Буяне, девочка тоже тут.
Значит, может быть… если на минутку задуматься, зажмуриться и сосредоточиться…
Алена представила себя ребенком. Не открывая глаз, нащупала край расщелины, перекинула ноги и, не давая себе времени на размышления, скользнула вниз.
Ох!
Второе за час приземление на твердый камень.
– Привет, – сказала она удивленному мальчишке.
Он разглядывал ее в скудном свете, падавшем из расщелины сверху. И да, это был тот самый Левка, которого она пыталась успокоить в разгар ночного кошмара. Огромные, как блюдца, карие глаза и торчащие в разные стороны темные вихры. Он ее, правда, не узнал. Неудивительно, ведь она перестаралась и вообразила себя гораздо младше его. Спохватившись, она «подтянулась» примерно до его возраста.
– Это ты там была наверху? – скептически спросил мальчик.
– Я.
– А по голосу я думал, что ты большая.
– Я была большая. А потом стала маленькая.
– А как это?
Хм, как это. Алене оказалось легче сделать это, чем объяснить. Она ограничилась общими словами:
– Это волшебный такой остров, на который мы с тобой попали.
– Необитаемый остров?
Левка сделал большие глаза.
– Обитаемый.
– Ну-у…
– Ничего. Сейчас найдем какой-нибудь выход и отправим тебя домой.
Подумав, она добавила себе еще пару лет – для солидности. Эх, Питер, Питер, вот и я пошла по твоим стопам.
