Взяв на себя регламентирование школьной жизни евреев, правительство Николая I обратило внимание и на традиционные вероисповедные школы – хедеры, а также на школы для бесприютных бедных детей – талмуд-торы. Положение 1844 года подчинило народных еврейских учителей – меламедов – смотрителям казенных училищ, потребовало от них употребления министерских учебников, подвергло их известному испытанию и пыталось уменьшить их численность, но все это, создавая мучительные стеснения для меламедов и вызывая неудовольствие в массе, не могло быть проведено широко в жизнь. Хедеры, в которых учителями являлись в большинстве случаев невежественные неудачники, оставались при старых несовершенных условиях своего существования, но еврейское население предпочитало их указанным казенным училищам.
Правительство поддерживало и частные еврейские училища с общеобразовательной программой, возникновение которых относится к 40-м годам XIX века, но население им не сочувствовало, вследствие чего их развитие шло чрезвычайно медленно.
В царствование Александра II, когда с 1862 года после долгих колебаний правительство решило назначать смотрителями казенных училищ не только христиан, но и евреев, училища стали привлекать к себе большее число учеников; смотрители-евреи сразу внушили населению доверие к школе. Но в 1873 году казенные училища были закрыты по причинам, остающимся пока невыясненными. Только казенные училища I разряда были в некоторых местах преобразованы в начальные еврейские училища.
Этот разрушительный удар имел некоторые положительные результаты; уничтожение специальных еврейских школ усилило среди еврейского населения, в связи с общими условиями обновленной русской жизни, интерес к общим учебным заведениям, – число евреев в гимназиях и университетах стало возрастать. Вместе с тем уничтожение казенных училищ заставило еврейское общество самостоятельно поработать на пользу народного просвещения.
Впрочем, после уничтожения казенных училищ потребность в еврейских школах вообще сказалась столь ярко, что правительству, несмотря на его принципиальное отрицательное отношение к специально-еврейским школам, пришлось постепенно открыть целый ряд таковых. Наряду с этим учебное ведомство, с целью развития начального образования, стало принимать меры к упорядочению преподавания в хедерах, талмуд-торах и частных училищах; наибольший успех в этом отношении был достигнут талмуд-торах: преподавание общих предметов стало обязательным; в звании заведующих талмуд-торами стали утверждаться только лица с соответствующей подготовкой, и вообще уровень развития учительского персонала повысился. Это преобразование, проводившееся слишком резким путем, вызвало борьбу с консервативными еврейскими элементами и с содержателями частных хедеров, испугавшимися конкуренции.
Новое направление получил вопрос об образовании евреев в царствование Александра III в связи с общим взглядом правительства на задачи школьного образования. Просвещение явилось в глазах правительства не средством для насаждения гражданственности, а средством устранить опасность, угрожавшую исконным государственным основам. Правительство признало просвещение привилегией высших классов и решило освободить школы от детей низших общественных классов, а вместе с тем и от евреев.
В 1887 году министр народного просвещения Делянов довел до высочайшего сведения, что он «предположил, независимо от возвышения платы за учение, разъяснить учебному начальству о принимании в гимназии и прогимназии детей из среды, представляющей достаточно ручательств в правильном надзоре над ними, ограничить известным процентом число учащихся-евреев и предоставить министру право определить плату за слушание лекций в университетах, не стесняясь установленной нормой в 50 рублей».
Это было одобрено, вследствие чего для евреев, «в видах более нормального отношения числа учеников-евреев к количеству учеников христианских исповеданий», в средней школе была введена: норма в 10 % в черте оседлости и 5 % вне черты (в Петербурге и Москве – 3 %). Кроме того, имеется ряд среднеучебных заведений, в которых евреи вовсе не принимаются.
Таким образом, вопрос о вступлении евреев в среднеучебные заведения был поставлен в зависимость от того, сколько христиан в данный год вступает в ту или другую школу, при этом расчет процентов должен был производиться относительно общего числа учеников-евреев – как вновь поступающих, так и переходящих из одного заведения в другое, или из прогимназии в гимназию. Насколько, с одной стороны, высшее учебное начальство было скупо в принятии еврейских детей, а с другой стороны, как жадно родители набрасывались на каждую освобождавшуюся вакансию, видно, между прочим, из того, что даже на случай смерти еврея-ученика был издан особый циркуляр, разъяснявший, что подобная вакансия может быть запущена лишь тогда, когда процентное отношение числа вновь поступивших евреев к общему числу поступивших прочих учеников будет менее установленной нормы, причем такая вакансия замещается лишь по конкурсному испытанию.
