Гонец был мёртв, это Несмеян понял с первого же взгляда – стрела угодила чрезвычайно удачно – прямо под левую лопатку, пронзив кожаный доспех и уйдя в тело мало не до самого оперения. Хорошо стреляют полоцкие вои, – усмехнулся мрачно Несмеян. Коротким движением выпутал ногу убитого киянина из стремени, быстро перевернул лицом вверх. Лицо было в крови, в усы набилась пыль, смешавшись с кровью, она стала грязью. Стараясь не смотреть на лицо гонца, Несмеян глянул на широкий пояс, надеясь увидеть там калиту с грамоткой великому князю. Впусте и надеяться.
Гридень рывком вскочил в седло, конь пошёл боком, выгибая шею – почуял чужого в седле. Несмеян сжал колени, принуждая повиноваться, потянул поводья, конь переступил ещё раз и вновь подчинился.
Гридень поворотился. Вои смотрели на него ожидающе. Несмеян кивнул старшому:
– Останетесь тут! Из острога никого не выпускать! Если их будет слишком много – трубите и отходите, князь пришлёт помощь.
Шлёпнул коня по крупу ладонью и сорвался вскачь.
Вои проводили его чуть неприязненными взглядами, потом молодой коренастый вой хмуро бросил в пространство, ни к кому не обращаясь:
– К князю поскакал, выслуживаться…
– Зря ты, Огура, – осудил его старшой через плечо. – Он гридня звание не в терему, князю кланяясь, выслужил. Он в прошлом году новогородского боярина на Шелони в полон взял, за то и гривну гридневу получил, и меч от князя.
Старшой только покосился в ответ, но смолчал.
Всеслав смотрел на гридня холодным взглядом – домочадцы от такого взгляда князя, бывало, шарахались, и ползли потом по Полоцку да и по всей Руси скользкие прилипчивые слухи про князя-оборотня, про Велесова потомка.
Однако Несмеян даже не дрогнул.
– Никак не успеть было, княже, – мотнул он головой – рыжий чупрун метнулся по ветру. – Чудо, что хоть одного из гонцов смогли завалить, успели стрельнуть раз. Ничего больше было не успеть.
– Отговорки всё, – хрипло проворчал справа воевода Брень, разглядывая Несмеяна вприщур, но без недоброжелательства. Видно было, что ворчит воевода больше по старой войской привычке, когда любая вина должна быть виновата, а наказаний без вины не бывает.
Краем глаза Несмеян заметил, как весело ухмыляются, глядя на него литовские князья – небось каждый из них про себя думает – надо было моих воев послать, они бы этих гонцов на аркане притащили. Гридень слегка разозлился и выпрямился так, словно его не ругали, а награждали второй гривной, встретил взгляды литвы прямым дерзким взглядом. Подействовало – ухмыляться перестали.
Из-за Припяти доносилось заливистое ржание коней – полоцкие коноводы пригнали табун вдоль течения Птичи – завтра их перевезут на этот берег и дружина Всеслава обретёт быстроту и поворотливость.
От острога послышался трубный рёв – кто-то трубил в рог, звал поговорить. Всеслав зыркнул на Несмеяна исподлобья, словно говоря «Убирайся!» и кивнул подбегающему вестоноше – мальчишке в войской сряде:
– Кто там?!
– Из острога едут какие-то, в кольчугах, – запыхавшись сообщил тот.
– Какие-то! – передразнил его хмуро воевода. – Ты вой или лапоть?!
Вестоноша покраснел и предпочёл поскорее исчезнуть.
– Тиун местный, небось, – вглядываясь в приближающихся верховых, бросил Всеслав Брячиславич. – Или не тиун… боярин…
Всадники подъехали к холму, остановились за полдесятка сажен от Всеслава, глядели снизу вверх.
– Кто таковы и чего надо?! – крикнул, наконец, тот, что стоял впереди остальных, в синем плаще. – Кто смеет разбойничать на земле великого князя киевского?!
– Я князь полоцкий, меня люди Всеславом кличут, говорят, что я сын Брячислава Изяславича! А вот ты кто таков, что стяги различать не можешь? – Всеслав кивнул на трепещущий на ветру за его спиной алый стяг с белой оскаленной волчьей головой.
Синий плащ помедлил несколько мгновений, потом, наконец, ответил:
– Боярин я здешний, от великого князя округу эту стерегу, земля здесь моя от предков. Люди меня Любомиром зовут, сыном Велегостя. Ты чего на земле этой потерял, оборотень полоцкий?!
Всеслав гневно засопел.
– Что я тут ищу, это моё дело, Любомире! – резко ответил он. – Я – князь! И не тебе указывать мне, где мне быть и куда не идти!
– Я эту землю защищать поставлен! – Любомир обнажил меч. – Биться с тобой будем! Побью тебя – уйдёшь! Ты меня побьёшь – весь острог твой!
– Не ровня мы с тобой, чтоб биться, – скучающим голосом отозвался Всеслав. – Ни я, ни мои князья-братья. Был бы ты великим князем киевским – другое дело.
– Княже, дозволь! – мгновенно понял Несмеян. – Я с ним ровня!
Сходились, блестя на весеннем солнце нагими кольчугами.
Бились пеше.
Сошлись.
Несколько мгновений кружили вокруг друг друга, примеряясь и приглядываясь, выцеливая куда ударить вернее.
