— Авось, что и выйдет, — понадеялся Шурик, доставая из кармана сюртука петушка на палочке. Конфета была слегка покрыта ворсом, но он не смутил парня. Корбутов стёр его и сунул конфету в рот. И ей же он чуть не подавился спустя минут пятнадцать, когда я чуть ли не с боем прорвался через всю рыдающую семью градоначальника и вместе с Шуриком открыл его гроб, стоящий в подвале особняка.
— Кха-кха… — закашлялся Санек, выпученными глазами уставившись на атласное, запачканное кровью нутро гроба. — А где покойник?
— Хороший вопрос, — процедил я и мрачно глянул на побледневшую зарёванную вдову покойного, которая сумела выбить у меня право вместе со мной спуститься в подвал. Мне же нужен был проводник. А все остальные возмущённые близкие градоначальника остались на первом этаже.
— Я не… не знаю, — промычала вдова, обряженная во всё чёрное. — Ещё вчера он был в гробу.
— И куда он делся? Ушёл? Или, может быть, вознёсся на небеса, хотя на святого ваш супруг совсем не был похож? — раздосадовано проговорил я, скрипнув зубами.
— Я не знаю… не знаю.
— Кто-то сюда заходил? Предрекаю, что вы скажете нет.
— Всё верно. Никто не заходил, — заверила меня женщина, чьи губы предательски задрожали. Ей теперь даже хоронить некого.
— Сударыня, сообщите в полицию, что труп пропал, а также распорядитесь, чтобы прислуга перерыла весь дом. Тело же не соринка, чтобы закатиться под плинтус и исчезнуть.
— Сию же секунду, ваша светлость, — выдохнула вдова и умчалась прочь.
— Ну, Александр, мы опять остались с носом. Таинственный кукловод и тут нас обставил. Умыкнул тело. Очень он не хочет, чтобы я отыскал его. Ладно, давай возвращаться в особняк. Надеюсь, что хоть там всё на месте, а то моё и так дурное настроение совсем испортится.
Возвращение в особняк не принесло мне новых душевных травм. Никто не пропал, никого не убили. Лёха же встретил меня с заговорщицкой миной на лице и многозначительным покашливанием.
— Александр, иди и развлеки гостей, а я пока с Алексеем переговорю насчет вина. Он нынче у нас главный по этому делу, — проговорил я, сняв котелок и надев его на напольную вешалку.
— Он всегда был главным по этому делу, — сострил Шурик и потопал в сторону столовой.
— Ты поговори, поговори у меня! — сердито бросил ему вслед Лёшка, но брат проигнорировал его слова.
— Я так полагаю, что ты отыскал карту, иначе бы так многозначительно не кашлял?
— Отыскал. Самую лучшую в этом городе.
— И где она?
— В кабинете, в тубусе, — сообщил Корбутов, приглашающе махнул рукой и повёл меня к добыче.
По пути мы приветливо кивали многочисленным молодым людям, мелькающим по коридорам. А однажды нам даже пришлось остановиться, уж больно решительно действовала та самая блондиночка с кукольной мордашкой. Варвара Александровна преградила нам дорогу, мило улыбаясь.
— Добрый день, сударыня, — поздоровались мы с ней.
— Добрый день, сударь, ваша светлость. Меня переполняет радость от того, что вы пригласили меня в этот дом, — прощебетала красавица, едва не светясь от счастья. — Здесь всё такое замечательное. А какая интересная компания…
—…Это вы ещё в Императорском дворце не были, — самодовольно усмехнулся Лёшка и хотел по привычке подкрутить ус, но цапнул лишь пустоту и смущённо погладил щеку.
— О! Я много о нём слышала! Говорят, что он как будто бы вышел из сказки, — восторженно прижала лапки к груди девчонка и посмотрела на меня широко распахнутыми глазками.
— Да, дворец императора и вправду хорош, — протянул я и добавил, памятуя, что именно Варвара не дала Одноногому выиграть наш спор: — Ежели подвернётся удобный случай, то я вас непременно приглашу во дворец на какое-нибудь мероприятие.
— Это было бы бесподобно! — ахнула блондинка, чуть не грохнувшись в обморок от избытка чувств.
— А то, — подмигнул я ей и прошёл мимо.
— Красивая девушка, — прошептал поравнявшийся со мной Лёха. — И она явно питает к тебе нежные чувства. А Анастасия сейчас далеко…
— В тебе сейчас говорит демон-искуситель?
— Скорее, вино. Я уже порядком напробовался его, — довольно улыбнулся Корбутов и шёпотом поделился со мной: — Признаться, я весьма нервничаю перед грядущим мероприятием. Это же такой шанс наконец-то сломить сопротивление Островской-Бельман. Вот нервишки и шалят. Приходится успокаивать их вином.
— Ты только не переборщи с успокоительным, — усмехнулся я и вошёл в кабинет.
Корбутов подошёл к столу и жестом фокусника извлёк из выдвижного ящика кожаный тубус. Он передал его мне. А я открыл крышку и расстелил карту на столе, прижав углы пепельницей, бронзовой статуэткой, краем настольной лампы и книгой.
— И для чего она тебе нужна? — полюбопытствовал Лёшка, глядя через моё плечо на карту.
— Полюбоваться хочу. Давно карт не видел. Присядь на кресло и пока не мешай мне.
— Хорошо, — буркнул Корбутов и с оскорблённым видом плюхнулся на кресло. Правда, уже через мгновение он вскочил, услышав звуки стрельбы, раздавшиеся во дворе. Лёха метнулся к окну и облегчённо выдохнул: — А-а-а… это всего лишь юнцы балуются.
