Журнал «Парус» №67, 2018 г. полностью

– Именно. На мой взгляд художника, дело не в несовершенстве человека, а в том, что человек не завершен. Простите за нелепейшее и возможно неудачное сравнение, но тут все немного похоже на производство фильма… Например, уже написан сценарий, в который писатель, как говорится, вложил всю свою душу, а режиссеру только предстоит снять фильм, то есть воплотить некий пока еще виртуальный образ в реальный, видимый в физическом мире. Эта есть та точка отсчета, которая дается каждому из нас при рождении…

– Но заранее написанный сценарий предполагает некую несвободу и предопределенность.

– Все не так…

– Опять не так?! (смеётся) Алексей, Вам не угодить.

– Вот простой пример: режиссер замечательного фильма «Семнадцать мгновений весны» Татьяна Лиознова считала сценарий своим достоянием и отчаянно ревновала его даже к Юлиану Семенову. Это был только ее фильм, понимаете?.. Наверное, она относилась к нему как к своему ребенку и была готова защищать исключительно своего «ребенка» от всего остального мира. А будь все иначе – никакого творчества попросту не было бы. По-настоящему можно творить только что-то свое. Короче говоря, если я скажу, что фактически Татьяна Лиознова создала свой (в смысле – прошедший через все фибры ее души) собственный фильм, это не будет преувеличением.

– Вы хотите сказать, что Юлиан Семенов написал одно, а Татьяна Лиознова сняла совсем другое?

– Не так…

– Опять!!.

– Не так, потому что акт творчества Юлиана Семенова и акт творчества Татьяны Лиозновой по сути равны между собой и второй, хотя формально является продолжением первого, все-таки достаточно обособлен для того, чтобы считаться уникальным и единственным в своем роде. И, кстати говоря, Юлиан Семенов не говорил, что Лиознова сняла что-то другое. Они создали единое и уникальное в своей единственности произведение, понимаете?.. Вот что очень важно и вот что я хочу подчеркнуть.

– Фильм – один, а творцов – двое и оба этих творца совершенно независимы друг от друга?

– «Независимы» не совсем верное слово… Они – свободны, именно свободны, потому что любое творчество немыслимо без свободы.

– Еще Вы хотите сказать, что рождаясь с неким, пусть все-таки предопределенным Богом, «сценарием», человек остается уникально свободным? А жизнь человека – его сотрудничество с Богом, и человек абсолютно свободен именно как творец?

– Да. И когда я слышу, что, мол, вера в Бога – это некое рабство перед высшим существом… не знаю, как сказать… удивляет тупость такого суждения.

– Наверное, кое-кто не хочет, чтобы ему писали «сценарии»… Он хочет писать их сам.

– А пеленки в младенческом возрасте он тоже хочет сам себе покупать? А выбрать папу и маму?.. А что делать с национальностью и особенностями характера?

– И все-таки предопределенность…

– Не звучит как-то, что ли?.. Суживает, ограничивает и направляет? А может быть, человек просто стоит на Божьей ладошке и именно потому, что у него есть опора под ногами, над его головой и появляется небо? Знаете, по-моему, вера в Бога – это еще, кроме всего прочего, и неверие во всемогущество хаоса.

– Это тоже входит в человеческий «сценарий» – опора под ногами и небо над головой?

– Ну, должно же хоть что-то объединять человечество… Наверное, это ближе к неким универсальным вводным, но нельзя подходить с человеческой меркой и к этим величайшим Божьим «вводным». Человек может только прикоснуться к небесным категориям.

Кстати, чтобы что-то понять, человеку нужно это «что-то» с чем-то сравнить. Например, я русский, но что это значит?.. До тех пор, пока я не сумею сравнить свою «русскость», допустим, с чьей-то «немецкостью», это не будет ничего значить. Но что для меня национальность – клетка, в которую меня загнали силой по причине предопределенности или все-таки это Божья ладошка, на которой я стою?

– Алексей, тут Вам наверняка возразят, что, например, войны возникают именно из-за национальных или религиозных проблем.