Журнал «Парус» №69, 2018 г. полностью

Это, во-первых, мистическая идея «целостной» личности, личностного бытия или самовыражения (самоосуществления и самодетерминации) ее деятельной сущности (личностного Я, развивающейся и неповторимо-творческой субъективности человека, его внутреннего мира), которая признается и проявлением космической энергии (разума), и первичной реальностью (духовным первоэлементом), и высшей ценностью бытия, оборачивающейся также предпосылкой и действительностью исторического творчества. Личность есть центр мироздания, центр переориентации объективного универсума, преобразования действительности из нечеловеческой в человеческую, в том смысле, что достигший личностного существования человек становится субъектом созидания собственно человеческой, а также природной и общественной реальности (то есть становится микрокосмом). При этом в основе персоналистской онтологии лежит принцип персонификации Вселенной, согласно которому она представляет собой единое всепоглощающее Я (всякий объект здесь растворяется в субъекте, субъект перекрывает и поглощает объект). Соответственно в мировом универсуме существуют только личности и то, что они создают (объективируя различные формы персонального духа: разум, волю, чувства, стремления, жизненные порывы, целеполагание и т. д.). Другими словами, любая реальность является в известном смысле личной (антропоморфной).

Во-вторых, программной в этой философии стала идея разработки новой концепции христианства, которая могла бы служить опорой в деле преобразования буржуазной цивилизации на гуманистических началах, идея воплощения царства божия (божественных ценностей) на земле, нацеленная соответственно не на традиционно-созерцательную, а на активную (в широком смысле) человеческую жизнь. Религиозное мышление, по убеждению персоналистов, должно покинуть свою теологическую изоляцию, поскольку проблемы мира становятся слишком драматичными и требуют религиозного обоснования. В конце концов, религия присуща человеческому разуму в той же степени, как интеллектуальные, моральные и эстетические ценности. Она открывает смысл и цель жизни, облагораживает внутренний мир чувств и переживаний человека, формирует моральные убеждения и оправдывает нравственное поведение. Поэтому торжество вовлеченной в мир личности, огражденной от ощущения бесприютности и саморазрушения благодаря присущей ей творческой деятельности, основывается на обожествлении индивидуального духа, творческого гения человеческой деятельности, на превращении человека в полубога, богочеловека, на мистификации реальности. В результате единственным источником «активизма» «персоны», превращающей весь мир в свое собственное достояние, служит нечто сверхъестественное и вера в него. При этом не только человек способен черпать свою творческую энергию от бога, но и бог не мыслим без человека, ибо его сущность раскрывается только в человеческом бытии; только человек дает ему возможность воплотить свое всемогущество в реальную действительность. Тем самым бог в этом учении из надмирного и непознаваемого абсолюта превращается в деятельную, имманентную сущность человека, то есть растворяется в индивидуальных сознаниях, оставляя по себе лишь имя (религиозная антропология), а вся история человечества мыслится как «стиль жизни», вырабатываемый каждым человеком, как «динамика личностного существования», как процесс саморазвития персонального духа, принимающего ту или иную личностную позицию и стремящегося к достижению царства божьего (единения с богом), которого он никогда не достигнет. Глубинный смысл исторического развития – в духе христианской эсхатологии – видится в стремлении к самосовершенствованию, к освобождению личности от отягощающего ее первородного греха, к достижению полнейшей и свободной самореализации и самоценности. Следовательно, персоналистское божье царство на земле – это сплошной апофеоз личности, живущей по законам нравственной святости и любви.