И наконец, в-восьмых, идея определения основополагающих персоналистских понятий (личности, деятельности, трансценденции, коммуникации и др.), главных требований «личностной философии» в значительной степени через эстетическое учение, через художественное творчество и искусство. Художник здесь выступает проповедником и проводником личностного существования, а произведения искусства являются моделью подлинно личностного самоосуществления. Значение искусства прежде всего в том, что только ему дано приблизиться к выражению принципиально невыразимой сущности божественной трансценденции (что и указывает на предельность человеческих возможностей относительно истины, красоты, блага), для чего художник прибегает к помощи символического языка («косвенных знаков»), назначение которого состоит в том, чтобы раскрывать связь человека со священным. Искусство, таким образом, открывает нам мир в его глубинной реальности и каждое отдельное бытие в его связи со Всеобщим. Иначе говоря, трансценденция и искусство идентичны по своему пафосу: они судят эмпирическую реальность от имени «тотальной», «целостной» реальности, им свойственно бросать на привычные объекты луч божественного света. Высшее назначение искусства – проникновение во внутренние бездны человека, в ту его суверенную сферу, где обнаруживается присутствие божественной души и ощущается соседство человеческого с божественным как конечным метафизическим аргументом человеческого существования. Художественное творчество («умозрительное действование», «незаинтересованная деятельность»), не предусматривающее организации внешних отношений между вещами и людьми, признается в персонализме аналогичным божественному акту творения и противопоставляется практическому самоосуществлению личности. Стремление найти отблеск божественных ценностей на земле, тоска по ним признается универсальным свойством человека. Подлинным миром человека объявляется мир искусства, с его фантазиями и символами, грезами и мистикой, и подлинное общение людей может быть осуществлено только через художественные произведения. Благодаря творчеству этическая взаимность сознаний получает эстетическое подтверждение и обоснование. Вместе с тем оно признается вершиной человеческой деятельности, деятельностью как таковой: в акте художественного творчества личность реализует себя как свободный целеполагающий субъект, поскольку осуществляет не заранее предустановленную деятельность (как, например, в обычном труде), а творит новую реальность, пребывая по ту сторону от повседневной жизни и стремясь соединиться с идеальной сущностью всех вещей. Личность видит мир в божественной трансценденции и стремится реализовать божественную трансценденцию в подлунном мире [подр. см., напр.: 34].
Таким образом, персонализм представляет собой философско-идеалистическую попытку видоизменения, трансформации некоторых традиционных религиозно-философских понятий. Благодаря провозглашенным им идеалам понятие личности стало сегодня символом всемирной гуманистической стратегии, нацеленной на отстаивание понятия «общечеловеческих ценностей», которое еще в XIX столетии так решительно развенчивал К. С. Аксаков.
Все представленные выше идеи как нельзя лучше вскрывают философские основы поэтического универсума И. Жданова. Все, что прежде было высказано верного писавшими о поэте, также убеждает в точности такой идентификации. Кстати сказать, истинные мотивы написания «Диалога-комментария пятнадцати стихотворений Ивана Жданова» [14], с одним из его центральных тезисов об «ублюдочном» состоянии современного культурного контекста, тоже становятся до конца понятными в свете шестой и восьмой идей.
Разумеется, можно было бы проделать немалую работу по сопоставлению текстов поэта с конкретными концептуальными положениями персонализма, но я, по вполне понятным причинам, ограничусь лишь несколькими примерами.
Прежде всего, предлагаю обратиться к «развязке» стихотворения «До слова», буквально исполненного духом персоналистической философии: