ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Человек Игоря Большакова, который поставил везде своих людей и следил за деятельностью сисадмина холдинга, канцелярией и перемещениями владельца, сообщил о странных приготовлениях.

— Ясно, — ответил заказчик. — Перешлите мне все.

Борис выводит средства. Он грабит фирму, покупает билеты в Латвию, которая не выдает преступников в Россию, и, скорее всего, оттуда улетит куда-нибудь еще до того, как его объявят в международный розыск.

«Присвоение или растрата» — статья, которая вполне потянет на два года. Хотя… Штраф заплатит и гуляй, Вася. Все как обычно. Спер булочку — получи реальный срок, украл миллион — штраф и свободен. Прибыль после уплаты всех штрафов все равно выше. Чем дольше на домашнем аресте, тем больше срока в итоге скостят.

Даже если его задержат до отлета, откупится.

— Вот хитрый жук, — удивился такой несусветной наглости Большаков-старший. — Чистоплюй.

Борис всегда строил из себя человека высокой морали, в советское время вещая на партсобраниях об идеалах и ценностях, всегда и везде слыл образцово-показательным членом общества. Но тот, кто способен ни за что убить парнишку, более того — сына своего друга, кто способен запихать внучку в психушку и с этим жить, в состоянии ограбить инвесторов и обнулить счета.

— Тварь.

Он все просчитал заранее. Законы пишутся для таких, как он, и Летков имел все шансы уйти безнаказанным.

Не бывать этому! Надо взять его на горячем. С поличным.

Сердце пронзало тихое счастье просто от того, что он рядом.

Ольга смотрела, как Зимин спит. Она тихонько откинула одеяло и полюбовалась на мужа. Создала же природа такую брутально-мужественную красоту без малейшей слащавости! Расслабившись, он походил на спящего хищника.

Квадратная челюсть, лицо с уже заметной колкой дневной щетиной, сломанный когда-то нос, густые темные ресницы… У нее когда-то давно, в прошлой жизни, когда они еще не были так близки, возникла блажь пересчитать все реснички, пока он спит. Сбилась на пятой сотне, что ли? Не вспомнить точно.

Короткие темные волосы, а которые так и тянет запустить пальцы. Колонна мощной шеи. Плечи, переходящие в бицепсы, квадрицепсы и прочие — цепсы. Грудные мышцы, которым позавидует иной спортсмен. Рельефный пресс, на котором дорожка темных волос уходила от пупка вниз.

«Там» он точно так же спокоен и расслаблен. Интересно, если прикоснуться, он проснется? Или ему приснится эротический сон?

Литые мышцы под гладкой кожей так и манили целовать и гладить его всего, с головы до ног, доводя до безумия. Все портил уродливый шрам, багровой полосой пересекающий ребра. Пройдет еще немало месяцев, прежде чем он побелеет и станет не таким заметным.

Женщина хотела коснуться его, и тут он перехватил ее руку за запястье.

— Ты чего не спишь? — открыл он глаза.

В приглушенном свете ночника глаза его казались почти черными. Пронзительная, полночная синева.

— Да так…

— Нормально все зажило. Спи.

А она смотрела и смотрела. Насмотреться на него не могла. Мирослав ощущал ее взгляд кожей. Наконец он не выдержал, заворчал и притянул ее к себе. Ольга не сопротивлялась. Она прижалась к его груди, пристроила голову поудобнее в ложбинке под рукой у мужа и глубоко вздохнула.

Полный покой. Тишина. Биение сердца и размеренное дыхание мужчины рядом.

Наконец-то она дома.

Дом там, где он.

Игорь Большаков связался с бывшим начальником Ольги из ЧОПа и кратко обрисовал ситуацию. Тот, в свою очередь, воспользовался связями в отделе по противодействию экономическим преступлениям. Пришлось подключить еще несколько ведомств для совместной операции.

Рыба, попавшая в сети, была настолько велика, что все зашевелились. Самое главное, как понял Большаков — санкционировать все действия.

Информация о незаконном выводе средств, сбыте и реализации драгметаллов и камней возымела свое действие, и все бумаги были согласованы в кратчайшие сроки. В таможенную службу улетела информация о пассажире на утренний рейс Москва — Рига, которого следовало задержать до прибытия сотрудников внутренних дел.

Ювелир, через руки которого прошло немало камней, помнил каждый из них. Почти все, которые привез Летков, были куплены у Уздина и имели характерные дефекты и особенности.

Настоящий природный камень всегда имеет легкий оттенок и какие-то изъяны, маскируемые огранкой или оправой. Это разного рода пузырьки и вкрапления, видимые только при увеличении. Точно так же видно и клейма производителей. Однако на этих бриллиантах не было следов происхождения.

Опытный человек без труда отличил бы добытые в Южной Африке или Якутии алмазы. Легализовать достаточно крупные будет трудно. Но не невозможно.

Способов предостаточно.

Можно огранить «розой» и вставить в старинный гарнитур, где до этого красовались, например, аквамарины или гранаты. Некие наследники почившей старушки продают украшения на аукционе и платят налог. Разумеется, все с лихвой перекрывает стоимость изделия. Ведь богатые люди платят не только за металл и камень, но и за историю вещи.

Бриллианты вечны.