ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

И не поспоришь. Только дрожь пробегает по телу, когда он касается кожи губами, и когда колет отросшая за день щетина. Зимин привыкает к ней заново. Он касается так, словно она стеклянная, бережно и вместе с тем властно.

Ольга смотрит сквозь опущенные ресницы. Запускает пальцы ему в волосы, чувствует поцелуи на животе и бедрах. И когда понятно, что уже невозможно терпеть, пальцы сминают простыни, а внутри все сводит от предвкушения, он наконец дает ей то, что она хочет.

— Ох! Я тебя прибью… М-м… Слав… Ну хватит уже… Сколько можно?!

Просто крик души.

Палец — слабая замена. Неужели он сам не хочет быть с ней? Конечно, хочет. Напряженный, член гордо вздыбился и приподнялся. Это видно, когда Зимин садится рядом с ней.

— Погоди. Не так быстро.

В отличие от нее, Зимин хотел растянуть удовольствие, слишком давно они не виделись. Наклонившись, он начал целовать ее ставшую полнее и больше грудь. Ему нравится? Да, по взгляду видно. Перемены ей к лицу.

От нежности, с которой он осторожно обходит синяки на предплечье, хочется плакать, а от того, что он рядом — смеяться от радости.

— Слав!

Он наконец-то сверху. Давит всем весом, опираясь на локти, находит вход в ее тело и овладевает ею.

— Ох…

Она забыла, какой он… большой. Во всех смыслах. Мужчина замирает, давая ей привыкнуть, и они, тяжело дыша, встречаются взглядами. Чуть помедлив, он подается вперед бедрами, входя еще глубже. Да, так! Раз за разом, сильнее, быстрее, до упора. На грани.

Бедра разведены до предела. Толчки становятся чаще, поцелуи грубее.

— Слав…

Она впилась ему пальцами в предплечья, то ли отталкивая, то ли не желая отпускать, и крепко сжала бедрами. И внутри — тоже, пульсируя и заставляя его кончить. В этот раз первым.

И сама содрогнулась от наслаждения вслед за ним.

Борис не в одночасье вывел средства со счетов фирмы.

Часть денег он еще в хорошие времена вывел через левые авизовки, как это было принято в девяностые. По сути средства со счетов ушли, но по месту назначения так и не прибыли, осев в карманах организатора схемы.

Если мошенники таким образом обманывали поставщиков, вынуждая отгружать товар по липовым платежкам или нагло выводя средства в другом банке, подставляя его менеджеров, то в данном случае Борис никого не подставлял.

Он просто осуществлял растрату, прикарманивая эти деньги. При этом он только терял НДС на несуществующий товар, считая это разумной платой за риск и имитацию легального движения средств.

Поскольку все расчеты шли между дочерними предприятиями, удалось обойти законодательный запрет, который ввели как раз на такой случай. Собственно, Борис ради этого и создал сначала «Аурику», а потом и остальные организации в рамках холдинга.

Это была подстраховка на случай, если на бизнес вдруг наедут бандиты или родимое государство. Не хотелось бы остаться ни с чем.

Это и было причиной того, что «дочка» долго не подвергалась как внутренним, так и внешним аудиторским проверкам. Летков понимал, что в этом случае не удастся скрыть махинации. Но это же оказало ему плохую услугу. Дела в «Аурике» были плачевные. Сотрудники, пользуясь своей безнаказанностью, тоже позволяли злоупотребления. Иначе говоря, все зашло слишком далеко.

Это еще не все.

Летков год за годом вкладывал средства в покупку якутских бриллиантов, которые не имели клейма и нигде не проходили по документам. Да, противозаконно и сбыть будет крайне сложно. Да, ниже рыночной стоимости. Но драгоценные камни не дешевели, а только дорожали — это раз, и не относились к активам фирмы или личной собственности, то есть конфисковать не получится — это два.

Однако и вывезти их легально за границу не выйдет, так что придется избавиться от них до отлета из страны.

Летков связался с «Джевелри Инвестментс»:

— Это Борис Летков. Соедините, пожалуйста, с Моисеем Симоновичем.

Не прошло и минуты, как его переключили на Уздина — гениального ювелира, который был не менее успешным коммерсантом даже в советские времена, умудряясь спекулировать золотом среди стоматологов и камнями среди знаменитостей и жен партработников.

— Борис Иванович, рад вас слышать, — раздался его голос в трубке. — Вы по тому же вопросу? — осведомился он.

— Тоже рад вас слышать, — ответил Летков. — Моисей Симонович, я бы хотел кое-что вам предложить. Вы не могли бы сегодня взглянуть на безделушки моей жены? Требуется оценка, возможно, чистка и полировка.

Последовала непродолжительная пауза.

— Насколько все срочно?

— Если можно, я бы заехал к вам сегодня.

Снова пауза. Ювелир решал, сможет ли он себе это позволить и насколько срочное дело у бизнесмена и старого клиента, чтобы ощипать его как липку. Летков предполагал и это. Однако столько бриллиантов ему не проглотить перед авиаперелетом. Да он и не мыслил себя курьером-контрабандистом.

— Я сегодня задержусь в офисе, — сказал наконец ювелир. — Сможете подъехать через два часа?

Он дал понять, что лишние свидетели им ни к чему, и что готов принять клиента после того, как остальные ювелиры покинут офис на Кузнецком. Все будет сугубо конфиденциально.

— Разумеется.