ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Он получил посадочный талон и отправился в международный зал ожидания. Там он немного побродил в «дьюти фри», чего обычно никогда не делал. Изабелла не любила дорогие парфюмы и косметику, предпочитая запах чистого тела.

— Черт! — снова помянул нечистого Летков.

Даже выпить не получится. Не с его больным сердцем. Доктор категорически запретил. Мужчина вздохнул. Придется на чужбине искать нового кардиолога. Пожалуй, это хуже развода или потери близких. Для него была немыслима нормальная жизнь без «своего» стоматолога и зубопротезиста, кардиолога и семейного врача, который приезжал по первому звонку. Бежать из страны означало лишиться определенной степени комфорта, к которой он привык.

Для побега нужны были деньги. Борис с трудом смирился с мыслью, что потерял бриллианты навсегда. Аж в груди начинало ныть и сжиматься, навевая неприятные мысли о сердечном приступе.

Чтобы успокоиться, Борис взял минеральной воды без газа и присел в зале ожидания. Когда объявили посадку, он пошел к воротам, где его уже ждали двое мужчин в форме службы безопасности аэропорта.

— Борис Иванович Летков? — уточнил один из них, хотя и так отлично это знал.

— Да, это я, — напрягся пассажир.

«У них ничего на меня нет».

— Пожалуйста, пройдемте на «красный коридор» для детального осмотра личных вещей.

«Уздин не мог меня сдать».

— Пожалуйста, — раздраженно ответил Борис, делая вид, что не понимает, что происходит. — А в чем дело?

— Сейчас мы вам объясним, — ответили ему.

«Неужели узнали о выводе средств со счетов?»

— Хорошо, — словно делая им одолжение, сказал Летков и медленно пошел за охранниками и таможенником.

Борис решил, что могли дать ориентировку в связи с хищением средств. Но как они настолько быстро обнаружили это??? Неужели… Может, сисадмин, который был в доле, его предал?

Пожилой мужчина запнулся и чуть не упал, но охранник его поддержал под локоть.

— Вы в порядке?

— Да.

В чемодане не обнаружили ничего существенного. Это было ясно на просвечивании, когда Летков сдавал его в багаж. Когда на сортировке открыли его, обыск вручную тоже ничего не дал. Чисто. Просто деловые костюмы, галстуки, часы и обувь, как у всякого командировочного бизнесмена, уезжающего на неделю-другую по делам.

Однако ориентировка была, и пришлось задержать рейс ради одного человека.

Борис Летков сам предоставил вещи для осмотра и вел себя вполне уверенно. Таможенники понимали, если ничего не найдут, формального права задержать человека у них нет. Максимум — до приезда полиции. А дальше бизнесмен улетит уже другим рейсом.

В ручной клади тоже ничего. Чисто. А вот в барсетке…

— Паспорта — зарубежный и российский, — перечислял охранник, а таможенник заносил в опись. — Банковские карты…

«Не дождетесь! Ничего запрещенного нет», — злорадно подумал Летков.

— Нитроспрей. Деньги — сумма наличными…

Сумма слишком мала, чтобы ее декларировать. На лекарства было разрешение и справка от врача. Хотя с него практически никогда не требовали во время полета разрешение на медикаменты.

— Ну, все? — нетерпеливо бросил пассажир, пылая праведным гневом. — Я опаздываю на рейс.

— Кристалл желтого цвета, — сказала девушка.

Она достала из барсетки желтый бриллиант.

Ольга сделала сэндвичи, сварила кофе мужу и заварила себе зеленый чай. Ей особо есть не хотелось. Чарли жадно хрустел кормом, нависнув над миской. Вся семья в сборе. Даже малыш в животе, казалось, был доволен, и привычной утренней тошноты женщина не ощущала.

Ее не покидало ощущение бесконечного счастья. Даже мысли о предполагаемом диагнозе отошли на второй план. Зимин прав. Надо все перепроверить, а не рыдать и мучиться от неопределенности.

— Слав, — сказала она. — Ты знаешь, что я тебя люблю?

— Знаю, — внимательно посмотрел он на нее. — А ты знаешь?

— Что? — не поняла она.

— Я тоже.

Мама мия! Все было настолько неожиданно, что она растерялась. Он сказал это так просто и обыденно, словно просил передать соль за столом.

— Оу… — удивленно заморгала Ольга. — Ты умеешь удивить.

— Ты не рада?

— Отчего же. Рада.

Сказав так, она сама не была в этом уверена. Просто Ольга этого не ждала, особенно от него.

— Спасибо, — зачем-то сказала она и поняла, какую глупость сморозила.

— Не за что, — усмехнулся он.

Зимину странно легко дались слова, которые он никогда не говорил ни одной из своих женщин. Раньше он считал это слюнтяйством и телячьими нежностями, особенно глядя на женатых друзей со стороны. Мужик окольцевался, поплыл, и все, конец ему настал.

Но что касается Ольги — другое дело. И она другая, не такая, как прочие бабы.

Она была его женщиной. Во всех смыслах. Ей можно было сказать, не опасаясь, что она, ощутив свою власть, начнет ею злоупотреблять и пытаться манипулировать им.

— Оль, — сказал он. — Если кто тебя еще пальцем тронет — убью.

— Верю.

— Я серьезно.

— Я тоже, — сказала она и тронула его ногу своей под столом.

Провела ступней снизу вверх, до паха, сохраняя серьезный и невозмутимый вид. Зимин замер.

Ощутила, как мужик напрягся, и ему стало не до завтрака, а сама в это время делала вид, что смотрит утренние новости.

— О, боже!