— На тебе мой знак, — с тяжелым вздохом ответил Ланеж. Взгляда белых глаз не отвел, и в них Рэлико прочла одновременно решимость и волнение. — На лбу, Рэлико, в самой середине. Вот такой… — И перед ней в воздухе соткалась та снежинка, которую вчера Анихи показывал. — Ты по-прежнему чувствуешь холод, но замерзнуть, да еще в моем присутствии… На тебе знак снежного бога, так как же может снег тебя убить? Ты теперь — часть его, Рэлико, — и голос прозвучал тихо. — Я не говорил… боялся напугать, — стиснув зубы, признался он. — Ты… извини, следовало сказать, о таком сразу говорят…
Рэлико быстро помотала головой, слишком растроганная, чтобы говорить.
В белых глазах мелькнуло облегчение.
— Накинь капюшон, — негромко посоветовал Ланеж.
Рэлико уже успела понять, что он, при своей силе, при том, в какие буйства мог пускаться снег, обыкновенно говорил тихим, хоть и гулким голосом, держался спокойно и с неизменным достоинством… и совершенно не жаждал признания, не требовал преклонения. Ни разу не назвал ее смертной. Всегда — по имени…
— Ты же сказал, что снег меня не убьет?
— Нет. Но это не значит, что ты не можешь простудиться, переохладившись на морозе.
— Твоему приятелю бы и в голову не пришло такое сказать, — вздохнула Рэлико. — Неужели ты лучше него знаешь нас? Неужели безжалостному снегу есть дело до наших проблем?
Ланеж пожал плечами и произнес:
— Я много наблюдал за вами. Вы интересные. Суетитесь, переживаете… любите…
Чуть заметная нотка зависти заставила ее по-новому взглянуть на снежного бога.
— Ланеж… Анихи сказал кое-что вчера… Можно спросить?
Что этот надутый божок мог ей наговорить, что она так робеет?
— Конечно, — чуть заметно кивнул он, привычно пряча беспокойство под ледяной маской. Повернулся к Рэлико, неохотно приподнялся на локте.
— Он сказал, что я твоя наликаэ… подопечная… ты поэтому меня спас, да?
А. Ну да. Не мог не сказать.
Гнев коротко обжег и схлынул. Снег взметнулся на миг и снова опал вокруг них пушистым покрывалом.
Короткий кивок. Белоснежные пряди на миг скрывают бледное лицо.
— И… он сказал… что раз я твоя подопечная, ты должен был обо мне заботиться…
Ланеж неохотно поднялся, сел на колени. Какой уж тут отдых…
— Да.
Прозвучало тяжело, как снежный пласт, разом рухнувший с крыши.
Услышав это, Рэлико вскочила на ноги, окончательно разволновавшись.
— То есть все те зимние чудеса… снежный венок на волосах… волшебные узоры на окне тоже ты рисовал? И ты мне тогда прислал коробку с южными фруктами? Это ты тогда поддержал меня в лесу, пока я елочку сажала? И сделал так, что она прижилась, хотя это по зиме бывает крайне редко? И…
Глаза бога расширились, зрачок расползся, быстро вытесняя белую же радужку. На щеках, к удивлению Рэлико, появился румянец. Бледный-бледный, но Ланеж в этот миг окончательно перестал напоминать ледяную статую…
— Да.
Но теперь сказано тихо, как шепот зимнего ветра в морозную ночь.
Смущение и жгучая благодарность — гремучая смесь. Даже захотелось на шею броситься — греховное желание… Анихи сказал ведь…
К его удивлению, Рэлико вдруг опустилась на колени и низко поклонилась ему.
— Спасибо тебе, снежный бог! За все чудеса, которыми ты наполнил мою жизнь, за веру в лучшее, которую ты мне дал, за услышанные молитвы, за спасение, за каждую твою добрую мысль обо мне — спасибо!
Ланеж опешил и молча стоял, глядя на нее.
Благодарность была ему приятна — но он вдруг понял, что не так хотел ее получить. Иначе…
Он метнулся вперед — со свойственной ему скоростью, забыв на миг, что имеет дело со смертной.
Для Рэлико это выглядело и вовсе престранно. Только что бог стоял в нескольких шагах от нее — на миг взметнулся снежный вихрь — и Ланеж уже вглядывается своими белыми глазами в ее собственные, заставив в растерянности поднять голову.
— Я сделал не так много, как должен был, потому что не знал, что от меня ожидается. И в своем эгоизме решил не спрашивать у других. Поднимись, пожалуйста.
Рэлико упрямо покачала головой.
— Ты сделал больше, чем думаешь. Мне не хватит слов, чтобы сказать тебе, как я счастлива, и как я благодарна, и как рада, и как боюсь, что сама могу сделать что-то не так, обидеть чем-то, не то сказать… Я… мне… для меня никто ничего подобного не делал! Есть ли больший дар, чем чудо, чем твоя забота?..
И, не выдержав, снежный бог вдруг резко дернул смертную девушку к себе и крепко сжал в объятиях. Тяжелые руки легли на спину, коснулись плеч… и грудь у него такая широкая, твердая, и щека на нее так уютно ложится… И сердце волнением заходится…
Сильно прижимает, но не до боли.
Вздрогнул, замер, словно осознав, что именно сделал.
Рэлико, чуть дыша, положила руки ему на грудь — одну, затем вторую. Обнять в ответ не решилась — предупреждение Анихи было живо в памяти… Но какие тут предупреждения, когда под щекой белое одеяние снежного бога и сильная грудь, когда сердце колотится как бешеное, глаза сами собой зажмурились, и хочется одного — чтобы этот миг никогда не заканчивался…
