— Снег холодный, — прошептал он, как зачарованный смотря на нее. — И поскольку я бывший дух, во мне живет стужа, Рэлико. Всегда живет. Не боишься?
Рэлико упрямо покачала головой.
— Не боюсь! Снег — не зло. Он укрывает землю одеялом, и ей тепло. Он заботливо бережет семена и маленьких спящих животных. Он может убить стужей, но он же сохраняет жизнь… — и тихо-тихо добавила: — Он приходит уверенно и мерно, не боясь растаять или испачкаться. Он приходит, очищая мир, отмывая, укрывая, защищая. Когда падает снег, кажется, что в мире не может быть таких вещей, как ложь или жестокость. К ноябрю муторная серость повисает, нехорошая… а когда идет первый снег, словно мир вздыхает с облегчением, и на душе становится легко. Вот за что я люблю снег.
Ланеж вздрогнул.
Мир вздыхает с облегчением? Точнее не скажешь… Неужели чувствует?
Посмотрела прямо в глаза, затем, словно не удержавшись, перевела взгляд ниже — на губы? Залилась румянцем, поспешно отвела взгляд…
Резким движением снова прижал к себе, положил руку на затылок, зажмурился, коснувшись подбородком рыжих волос.
Желание коснуться этих чистых губ пришло невесть откуда, вспыхнуло мгновенно. Но она лишь хрупкая смертная. Нельзя, нельзя! В нем дышит стужа. Если он коснется ее губ, их обоих обожжет — его теплом, ее холодом.
И все-таки невозможное чувство горячит стылую кровь, заставляет сердце колотиться.
Ему нужно успокоиться. Слишком многое произошло, слишком много искренних слов сказано, слишком много признаний сделано. Сулу говорил, конечно, что чем крепче их связь, тем лучше… Но ему нужно вернуться к вопросу о таинственных перекрестках на полотнах их судеб.
— Поедем, Рэлико.
— А как же… ты ведь устал.
Ослепительная улыбка, такая яркая на этом красивом лице.
— Давно прошло… благодаря тебе.
И она улыбнулась в ответ, зарделась.
И снова скачка, снова тяжелая рука на талии, снова снег, брызжущий из-под копыт…
И воздухом можно захлебнуться, и тяжелые набухшие тучи плывут по ветру, и сквозь них проглядывает синее небо, и прямо на нее падает луч солнца… И неважно, сколько уже длится это путешествие, потому что Рэлико не замечает времени.
Потому что с ней произошло главное чудо в ее жизни.
А потом вдали неохотно расступились деревья, и показались знакомые стены города.
И вдруг грустно стало — значит, путешествие подошло к концу… Он опять уедет. И неясно, увидит ли она его когда-нибудь вновь вот так?
Рэлико обернулась к снежному богу и заметила, как тот нахмурился.
Кочевники тогда дрогнули, но Ланеж думал, что это временное отступление, и едва стихнет вьюга, пришлые вернутся. Но где они? Где осада или хотя бы засада? И двух дней не прошло, а они уже отказались от своих жестоких военных игр? Обычно кочевники так легко не отступали… Или же побоялись, что город защищает божественная сила? Они ведь довольно суеверны…
Осмелевшие люди выходили по своим делам, пытались долбить лед на воротах. Через внешнюю стену устроили ходы по приставным лестницам — отправляли в лес охотников. Запасов в городе было достаточно, но охота оставалась необходимостью.
Вроде бы все шло как обычно, городская жизнь возвращалась в свою колею. В нижнем городе всем миром отстраивали пострадавшие дома… погибших уже наверняка похоронили…
Присутствия Жнеца в городе больше не чувствовалось. Придется поискать…
Ланеж дал Северному Ветру команду чуть снизиться, и до чуткого слуха бога долетели обрывки разговоров смертных. Вопреки обыкновению, никто не ругал снег и лед. Напротив, то и дело шепотом воздавали хвалу снежному богу за внезапное вмешательство…
Ланеж даже вздрогнул, непривычный к такому обращению, но было приятно, чего греха таить.
— Что-то не так? — отважилась спросить Рэлико. — Они могут нас увидеть?
— Нет, пока Северный Ветер летит, нас увидеть невозможно. Просто странно. Кочевники быстро ушли, в обозримой близости от города их нет. Похоже, здесь теперь безопасно.
— Ой…
— Что?
— Мой дом видно, — и она указала на яркую черепичную крышу неподалеку от большого парка.
Ланеж понял ее без слов и повернул коня чуть к востоку.
В доме все было благополучно. Одна служанка обтрясала поздние яблоки с дерева, другая мела крыльцо. Рэлико даже различила силуэт матушки в верхнем окне…
Останавливать скакуна Ланеж не стал.
— Не тоскуй, скоро вернешься домой, Рэлико. Я только удостоверюсь в том, что здесь и впрямь безопасно, хорошо? Со Жнецом поговорю и все выведаю. А пока навестишь свою подругу.
Она невесело кивнула и вдруг, спохватившись, заверила его:
— Я не сетую, Ланеж, не подумай! Не хочу только, чтобы обо мне тревожились.
Снежный бог поманил кого-то пальцем, и рядом с ними материализовалась… хрупкая, миниатюрная девчушка… голубоватая, полупрозрачная, словно изольда сотканная!
— Записку отнесли?
— Как вы приказывали, господин, — поклонилась она и застенчиво посмотрела на Рэлико сквозь растопыренную пятерню. — О ней не тревожатся… но ругалась хозяйка жилища громко.
Рэлико виновато поежилась. Ой, что будет…
