— Тебе нужно что-то? Может, есть хочешь, отдохнуть? Только скажи! Или сразу к Арати проводить?
— Лучше к уборной, — выдавила девушка, покраснев, как маков цвет.
Радужка снова улыбнулась ей — ласково, по-доброму. Затем вынула из волос шпильку и причудливо взмахнула ей. В воздухе соткалась синеватая тень.
— Проводи девушку, Оро… Это мой дух, цветовик. У меня их трое.
— Разве не семь? — удивилась Рэлико.
— Три чистых цвета — красный, синий, желтый. Все иные оттенки радуги они сами между собой создают, сливая силы, — улыбнулась Радужка. — И наполняют ими мой жезл. Только моих духов люди могут увидеть, но они у меня робкие, не любят показываться. Не бойся его, Оро добрый.
Синий цвет тут же стал ярче, словно дух в прямом смысле слова залился краской.
Рэлико сделала было следом за ним несколько неуверенных шагов по храмовому двору и вдруг обернулась, охваченная тревогой.
— А ты пока… — неуверенно начала, взглянув на беловолосого бога.
— Пока побуду здесь, — кивнул Ланеж. — Спешить ни к чему, Рэлико, я не уеду, не попрощавшись с тобой.
Успокоившись, девушка двинулась дальше и скоро скрылась из вида за тяжелой стеной, которой был обнесен храм.
— Храм не мой, внутрь не приглашаю, — виновато развела руками Радужка.
— И ни к чему, все одно ехать скоро. Расскажи пока, что произошло. Ты ведь здесь была. Почему кочевники ушли? — медленно спросил Ланеж. — Нападали ли еще раз?
Покачала головой.
— Нет. Когда ты ту вьюгу напустил, бежали и не вернулись.
Ланеж потер подбородок, размышляя.
— Странно. Очень странно.
— Я сама не понимаю, — поежилась та. — Мне в то время, конечно, не до того было, но потом… Жнец после заходил меня успокоить, что выживет моя наликаэ, и он сказал, в здешнем парке странное творилось — пришлые словно целенаправленно туда прорывались. Едва прорвались, срубили какую-то молодую елку, споро оплели ее мелкой сетью и унесли… А едва вьюга началась — пустились вскачь прочь от города. Больше не вернулись.
В душе заворочался сгусток ледяного гнева. Отчего-то Ланеж был почти уверен, что срубили елочку, любовно посаженную его наликаэ. Нужно будет проверить, раз он все равно
здесь…
Потом пришли иные мысли.
Здравый смысл подсказывал: вряд ли кочевникам было нужно несчастное, ни в чем не повинное дерево. А если даже да — иди в лес, руби любое, что здесь, что на севере елей хватает. Зачем ехать за ним через полконтинента?
У этой елочки было всего одно отличие от других — за ней приглядывал Адаш. По его же просьбе.
Что-то это Ланежу напомнило… духи, особенно старейшие, обладают немалой силой… только вот смертные не способны их видеть.
Случайность?
К тому же он понятия не имел, кто у земли сильнейший дух.
Ланеж вспомнил, как бог грома жаловался, что исчезла одна из Молний — его неизменных спутниц. Аквариа могущественного духа из свиты летом недосчиталась, когда привычно спускалась к морю по рекам, очищая воду и проверяя, в порядке ли течения. Если теперь еще и Адаш исчез…
Но чтобы смертные похищали духов?! Это что-то из ряда вон!
— Радужка, ты знаешь, кто у Акварии, Гестии и Грома сильнейшие духи?
Она покачала головой. В фиолетовых глазах поселился страх.
— Что-то происходит, Ланеж?
— Происходит, хотя что именно, не знает даже Сулу. Мир подходит к перекрестку. Я был у бога судеб, он показал мне. В ближайшее время случится что-то страшное… и я боюсь, что духи пропадают не просто так. Они знают много тайн, чувствуют мир лучше; их силу, в отличие от нашей, можно забрать и направить по иному пути, их можно принудить даже обратить ее против людей. Ведь они — не боги, на них наши заповеди не действуют…
В низкий голос прорвалось жадное рычание вьюжного ветра, из белых глаз плеснула старая боль.
— Это ты… по опыту? — очень-очень тихо спросила Радужка.
Опомнившись, Ланеж взял себя в руки и сухо, отрывисто кивнул.
Если кто-то решил пойти по пути… прежнего нарушителя заповедей… и собирает старейших духов… Повлиять на чужого духа сложно, но даже он не знает всех тайн этого мира. Кто сказал, что это невозможно?
Вспоминаем про предупреждение Сулу о том, что за сменой судеб стоит кто-то из богов, и становится совсем нерадостно.
От неприятного предчувствия у Ланежа закололо в затылке, словно иголки инея под кожу вонзились.
Бредовое предположение, но если вдруг каким-то чудом всплыло наследие прежнего зимнего бога, то наверняка понадобится и сильнейший зимний дух…
— Эно! — позвал Ланеж, негромко, но таким тоном, что у Радужки самой мороз по коже пробежал.
— Звали? — с ленцой поинтересовался дух, встряхивая ситом, как бубном, и осыпая Радужку мелкой крошкой.
— Фу! — возмутилась она, отряхиваясь. — Что за манеры?! Ланеж, ты их вообще воспитываешь?!
Снежный бог невозмутимо кивнул.
— Эно, не шали.
— Слушаюсь, — поклонился тот. — Прощения просим…
Радужка так и не поняла, что в этот миг два зимних обменялись им одним видимыми, едва заметными ухмылками.
— Вопрос очень серьезный, Эно. Где сейчас Зима, знаешь?
