— Ведомо сие, — кивнул тот. Прикрыл глаза, раскинул руки, и сито в его пальцах тихонько зазвенело. — Братья говорят, на юго-востоке от Чертогов… движется к четвертой параллели, вашим путем идет.
Ланеж выдохнул.
— Значит, хотя бы старейшего снежного духа эта напасть не коснулась…
На душе стало немного спокойнее, но тут…
— Старейший снежный дух — не Зима, — вдруг возразил Эно.
И Радужка, и Ланеж одинаково опешили.
— Я всегда считал, она… Если не она, то кто же?
— Вы, — с низким поклоном сказал дух.
Мгновенно вернулась старая неуверенность, его главный страх. Выходит, духа в нем все-таки больше, чем бога?..
— Я не дух, я бог, — не подавая виду, напомнил он.
— Плоть можно изменить, силой можно наделить, но сущность не изменишь. Родство сохранилось, глубинное. Вы чувствуете мир как дух, а не видите его, как бог.
— Неправда! — горячо возмутилась Радужка. — Ланеж — полноценный бог! Никто из нас не чурается его, не сказал бы, что он хуже или слабее других! И духи слушаются, сам же явился по первому призыву!
— Да, он часть вас, — невозмутимо кивнул Эно, — но при этом он и часть нас. Он — связывающая нас нить.
И дух торжественно провел ситом по воздуху, собирая излишнюю влагу, которая при соприкосновении с сетчатым дном осыпалась на бортик хрусталиками. Их дух невозмутимо ссыпал в мешочек у пояса, а затем уважительно поклонился Ланежу.
Вроде бы Эно ничего нового не сказал… но снежному богу немного полегчало.
— А после меня? — на всякий спросил Ланеж. Сообщение Эно его не слишком обеспокоило. Одно дело — пленить духа, который и защищаться толком не может. И совсем другое — бросить вызов богу.
Эно пожал плечами.
— После вас Зима, следом, соответственно, художник, в главной своей форме.
Ше’Эл… В главной? Десятирукий, стало быть.
Радужка заинтересованно склонила голову набок.
— Антропоморфные духи всегда древнее? — спросила она.
Эно покачал головой одновременно с Ланежем.
— Нет. Они почти всегда сильнее… но так не всегда и не у всех. У верховных, не зная наверняка, невозможно понять, какие духи древнее и сильнее других, — ответил Ланеж.
Дух низко поклонился ему.
— Я еще нужен здесь?
И снежный бог покачал головой, отпуская его.
— Не знала, что духи могут столько рассказать…
— Кому знать о других духах, как не им? Они дальше всего от людей, но ближе к миру, чем даже боги. Их знания проще и глубже, Радужка. Если хочешь узнать что-то, сначала лучше спрашивай духов. Даже чужие могут многое сообщить — при верном подходе.
Та задумчиво кивнула.
— Ланеж, я не очень понимаю, что происходит, да и тебе, видно, рассказывать некогда… Мои духи молодые, да и я сама ненамного старше тебя, от меня проку мало, только вот… в тот, первый день, когда кочевники напали, Жнец еще кое-что сказал. На этой площади раненых собирали, некоторые потом умерли. Он стоял в уголке близ дверей храма, ожидая их гибели, и задумчиво пробормотал: «Они не должны были умереть. Этот должен был прожить еще пять лет, эта пятнадцать. Этого ждала смерть от болезни через три года, вовсе не мое ведомство… Неправильно. И те, что отправились к Тилару в лесу, должны были долго жить… Не по записи все. Сулу напутал». Потом взмахнул своим огромным серпом над площадью — и был таков. Он Сулу упомянул — вот я и запомнила.
И снова это ощущение холодка вдоль затылка. Даже Жнец отметил спонтанное изменение судеб, понял, что здесь что-то нечисто. Значит, и Тилар здесь ни при чем. Те, что в лесу — очевидно, те кочевники, с которыми он расправился? Он защищал свою наликаэ, то есть теоретически ему за это ничего не будет.
Странно все-таки. Вроде видна рука бога, и Сулу на это же намекнул — а все делают не духи, а смертные…
— Мне нужно будет поговорить с ним. Со Жнецом. — Снежный бог стиснул челюсти. — Только вот в одном он ошибся. Сулу ничего не путал.
— Но как же так?
— Перекресток, видимо, еще более непредсказуем, чем считал Сулу.
— От такой неизвестности еще страшнее, Ланеж, — прошептала богиня, и глаза ее сменили цвет — на тревожный оранжевый. — Если даже Сулу… Я чем-то могу помочь?
Что ж, бог судеб советовал искать помощи…
— Сбереги мою наликаэ, как обещала, защити ее — здесь еще может быть опасно. Я сначала отвез ее было к Анихи, но передумал оставлять ее там.
— У этого кота мартовского?! Еще бы! — вырвалось у нее.
По синеватым губам снежного бога скользнула мимолетная, незаметная усмешка.
— Береги своих духов, Радужка. И еще предупреди всех, кого сможешь, чтоб следили за своими. Это важно.
— Ты знаешь что-то о них?
Ланеж неуверенно пожал плечами.
— Возможно, я видел духа Акварии… Но наверняка ничего сказать не могу. Это… скорее, предчувствие.
Сказал — и осекся. «Вы чувствуете мир, а не видите его, как бог»…
— Обещаю, сделаю все, как ты просил, — поклялась Радужка. — Буду защищать твою наликаэ, как свою. Если ей будет грозить опасность, спрячу, или в чужом храме, или в своем, увезу хоть в свои чертоги, хоть в Золотые, но сберегу! Что до второй просьбы… Я сама не могу вызвать даже великих, не то что верховных, но Анестея, наверное, сможет предупредить, у нее больше влияния. Я попрошу.
— Большего пока и не требуется.
