А когда Анихи ставил свой знак ей на лоб, она на миг и вовсе ощутила себя прежней — обычной юной девчонкой, которую впервые отмечали благоволением, впервые выделяли, привечали, называли особенной.
Метка удержалась.
И набирала силу, щедро делясь ею со своей обладательницей.
— Почти. Сообщили о поимке четвертого духа — повезло, он оказался неподалеку от того города, жег заброшенную хижину. Теперь ждем вестей о последнем.
— Зимний? — полувопросительно уточнил Сньор.
— Да, — сжавшись, боясь его гнева, призналась она.
Нет, препятствие было досадным — но, к счастью, не непреодолимым.
— Не имеет особого значения. Ритуал призыва будет успешным и без него. А дальше это уже моя забота. Ни к чему возлагать ее на твои хрупкие плечи. Начинай подготовку… жрица.
Чуть заметной издевки в голосе бога Сачирэ не заметила — никогда не замечала — и низко поклонилась, встав на колени.
— Да, мой бог и господин!
Он видел дрожь волнения и предвкушения, которая пробежала по ее телу. Она в своем слепом честолюбии видела себя во всем великолепии у алтаря свершающей древние мистерии… Люди всегда были падки на эту чушь.
Поднялась на ноги, простилась и, едва не припрыгивая, ушла — очевидно, готовиться.
Поймали четвертого… Значит, поисковый отряд привезет двоих одновременно. Замечательно.
Старина Пожар… Столько тысяч лет прошло, а он по-прежнему гуляет сам по себе, сбегая из-под присмотра Тайи.
Сама виновата.
Ритуал был несложным, как и все древние обряды. Собрать силу четырех нужных духов — в его случае земли (в которой он пленен), воды (долженствующей преодолеть подземное пламя), огня (который столько веков сжигал его) и молнии, которая должна расколоть твердь земную. Высвободить ее, прочесть нужную песнь-заклинание… Суть такова.
Но этого мало. Нужно уметь наделить жертв нужной силой… особенно в его случае.
Во-первых, нужны старейшие, они сами по себе более могущественны, чем остальные.
Во-вторых, дай духу каменную оболочку, изолируй его от мира — и его сила будет надежно копиться, не находя выхода. Они не смогут умереть… пока эта оболочка не даст трещину, и сила не вырвется на свободу, вся, разом. Если ее будет слишком много… очень, очень жаль, но такого не выдержит даже духовная сущность и разрушится.
А значит, Молния вряд ли выживет. Именно от нее ему нужна максимальная отдача, поэтому она и была первой в списке.
Даже интересно, как они ухитрились ее поймать… Впрочем, дарованный им камень- проводник приводил их к старейшим духам, как по компасу.
Сньор осклабился. Отряд вернется, а там останется лишь дождаться хорошей морозной ночи.
Скоро он будет на свободе.
И вот здесь-то в дело и должен вступить пятый дух, дух, олицетворяющий его силу, его время, его стихию. Но о нем придется позаботиться самому.
Вряд ли его «жрица» знает о самой последней составляющей ритуала. Он древен, как сам мир, а потому требует жертвы. А бывает ли большая жертва, чем отданная богу жизнь?
Бывший зимний бог хрипло расхохотался, и смех этот наполнил собой подземный свод, заглушив сытое бульканье жидкого камня и редкие взрывы подземных газов.
Ланеж стоял в лесной части городского парка и все крепче сжимал кулаки. Гнев усиливался с каждым мигом и уже был готов прорваться в бешеной грызне вьюги.
От елочки, которую посадила его наликаэ, осталась только яма в земле да кое-как обрубленные корни. Адаша, который мог бы взрастить новый побег из одного из них, не было. Он не видел его — и не чувствовал.
Позвать бы для верности… но Ланеж с неожиданной для самого себя тоской и яростью упрямо смотрел на то место, где совсем недавно росло молодое деревце.
Он помнил, с какой заботой Рэлико сажала его. Помнил, как переживала из-за него и из- за размолвки с родителями. Помнил, как вместе с ней в этом самом парке любовался высоким чернильным небом с фейерверком из звезд.
И теперь памятного для них обоих места больше нет. Его уничтожили люди.
Северные кочевники.
По воздуху пронеслось тихое, низкое рычание. Волосы плеснули, подхваченные внезапно поднявшимся ветром; блеснули, удлиняясь, белоснежные клыки. Прыснули в разные стороны духи, и полетел острый снег, жаля гранями без разбору…
— Я попросил бы быть поаккуратней, — раздался за спиной бесстрастный голос, который снежный бог, на миг уступивший ярости, даже не сразу узнал.
Волосы волной опали на плечи и спину. Ланеж прошелся по спутанным прядям пальцами, пытаясь унять гнев.
— Прошу прощения. Не хотел задеть. Приветствую, Жнец.
По крайней мере, не придется его искать.
— Взаимно. Что-то случилось?
— Не знаю даже, что ответить. Это… место… некогда мне было дорого.
— Не следует привязываться к тому, что преходяще, — пожал плечами Жнец.
Тилар часто так приговаривал, но у Ланежа впервые от этих слов мурашки побежали по коже. Снежный бог с усилием отвел взгляд от перерубленного пополам корня, перевел его на Жнеца. Он запоздало сообразил, что если бог насильственной смерти здесь и, более того, вышел на разговор, это может означать лишь одно: у него дело к нему, Ланежу.
— Ты по делу здесь? — полуутвердительно спросил снежный бог.
— Я искал тебя. — Жнец помедлил.
Угадал.
