Я встала, намереваясь уйти. Положив ладони на мои плечи, парень мягко усадил меня обратно и, тыча пальцем себе в грудь, ногами изобразил несколько притопывающих движений. Выглядело это забавно, и я улыбнулась. Он рассмеялся. Смеялись и ребята, которые окружили скамью полукольцом, оставив пустым пространство в центре – нечто вроде сцены, где их приятель, а, вероятнее всего, их лидер, даёт представление. Некоторые даже уселись прямо на асфальт.
Парень потыкал пальцем в меня и притопнул, снова потыкал и, на этот раз, притопнул несколько раз одной, потом другой ногой.
– Непонятно, зачем ты столько раз повторяешь одно и то же, думаешь, так я лучше пойму? Танцую. Да.
Он церемонно поклонился и плавным жестом предложил мне руку. Я отшатнулась:
– Сейчас?
Он выпрямился, упёр руку в бок, кистью другой руки пренебрежительно помахал передо мной, мол: «Трусишь?» Глубокий карий взгляд блеснул насмешкой.
– На слабо берёшь?
Губы парня растянулись в улыбку, он уже понял, что я соглашусь.
– Ну, хорошо.
Я встала, и толпа зашумела. Один из ребят что-то сказал, и все засмеялись. Я сняла шубку и кинула на скамью. Толпа вновь одобрительно зашумела. Парень усмехнулся и тоже снял куртку, его куртка упала поверх моей шубки. Он сделал приглашающий жест, а я опять присела на скамью, изображая саму себя до их прихода. Он озадаченно уставился на меня, потом понял, тихим голосом дал указание – зазвучала латиноамериканская мелодия. Парень наклонился, за плечи поднял меня со скамьи, тряхнул, словно вытряхивая печаль, и поставил на ноги – всё в такт музыке. Обхватил за талию и повёл, близко прижимаясь ко мне бёдрами. Я сообразила: «Сальса». Мой партнёр танцевал хорошо, чего нельзя было сказать обо мне. К тому же, я его плохо чувствовала – как только он изменял ритм, я допускала заминку, мне требовалось время, прежде чем вновь вписаться в рисунок танца. И всё же, я была довольна, да и в моменты своего соло я получила гул одобрения от его друзей. Ближе к концу танца я стала лучше чувствовать партнёра, но музыка скоро кончилась. Тяжело дыша, он стал наклоняться ко мне. Я упёрлась руками в его грудь:
– Нет!
Но он продолжал наклоняться, полные губы приоткрылись… его дыхание пахло ароматом кофе.
И тут раздались редкие и звучные хлопки. Аплодировал Сергей. Он стоял за спиной одного из сидевших на земле парней. Из-за его спины тянул шею Андрей.
– Маленькая, иди ко мне, – тихо позвал Сергей и широко шагнул в круг, толкнув коленом паренька перед собой. Тот безропотно пересел в сторону.
Я подошла.
– Я потерял тебя, – прошептал Сергей, обнимая, – думал, ты в туалет пошла. А ты пропала.
Кончиками пальцев я коснулась его щеки, гладить не стала – на щеке красовался след от поцелуя Девочки.
По дороге в отель ни я, ни Сергей не нашли темы для разговора. В машине сидели, как всегда – Сергей обнимал меня и дышал в макушку. Вот только я чувствовала себя на его груди не как всегда. Что-то сломалось.
От порога он повёл меня в спальню и начал раздевать. Снимая блузку, запутался в петельках-пуговицах на манжетах. Взялся за манжету двумя руками, дернул в разные стороны – пуговицы мелкой дробью брызнули по спальне. Та же участь постигла и манжету второго рукава. Он долго целовал мои плечи, руки, шею. Потом грудь. Я тихонько постанывала, он молчал, ни разу не взглянул мне в лицо, ни разу не прикоснулся к губам. С юбкой не церемонился, просто задрал, трусы снимал медленно параллельно с чулками, целуя обнажавшееся тело, и так до самых ступней, всё медленно и молча. Мой оргазм был одиноким. Так и не проронив ни слова, Сергей лёг рядом, положив руки под голову.
– Зачем? – спросила я.
– Что зачем?
– Если ты не хочешь меня, зачем ты ласкал меня?
– Почему ты решила, что не хочу? А что это, по-твоему, было, как не моё желание?
– Я не знаю, что это было. – Устало произнесла я и села. – Я даже не знаю, как это называется.
– Девочка, я…
На этом дурацком слове я вздрогнула и поёжилась.
– Замёрзла?
– Да. … Я замёрзла. – Я оглянулась на него. – Ещё там, в галерее, когда увидела твой взгляд, обращённый к Девочке Сержа. Потом немножко отогрелась, а теперь вот опять замёрзла.
Сергей не понимал, искренне не понимал, о чём я. Глядя на него, я подумала: «Я ведь решила не говорить на тему «Девочки», и вот, зачем-то, сказала». Отвернувшись, я встала и пошла в ванную.
После его неторопливых ласк мне казалось, что замедлился весь мир. Вода медленно наполняла ванну, шапка пены медленно росла вокруг струи, и мысли мои текли тупо медленно:
«Вчера в этой самой ванне я была упоена счастьем… а сегодня жалею, что я здесь, а не дома… подожди… о каком доме ты говоришь? Свой дом ты покинула. Решила, что Сергей и есть твой дом, твоё пристанище. А вот появилась Девочка, и пристанище зашаталось. – Я скользнула в воду с головой. Горячая вода приятно обняла. – А моя любовь? … Делась куда-то…»
Вынырнув, я услышала стук в дверь.
– Маленькая, можно я зайду?
– Входи.
Сергей подтянул кресло ближе к ванне и сел. Обращаясь к его отражению в огромном зеркале, я попросила:
– Называй меня, пожалуйста, по имени. Моё имя Лида.
– Почему?
