Сергей вернулся к причине моих вчерашних «дурацких» вопросов. Мы были в бальнеологическом отделении, лежали «валетом» по отношению друг к другу на разных кушетках, обмазанные лечебной грязью по самое горло и спелёнатые простынями, как младенцы.
– Лида, ты серьёзно? – лицо его выражало искреннее удивление.
– Я не сказала некрасивая, – поправила я, – я сказала не красавица, вполне себе обычная, не дурнушка, но и не красавица.
– Маленькая, а как же толпы почитателей? Я не говорю о школе. Сейчас! Андрей с первого взгляда по уши увяз. Танцор в Москве. Композитор этот клубный. Мехмет. Маленькая, ты что не замечаешь, что ты привлекаешь мужчин?
Я рассердилась.
– Серёжа, перестань, ты неверно смотришь на вещи! У Андрея есть подруга, у Мехмета – молодая и красивая жена, танцор грезит победой в чемпионате мира, композитор… Что композитор? Я с ним даже не знакома!
Слушая мою отповедь, Сергей в изумлении качал головой.
– Как ты не понимаешь? Людей привлекаю не я, людей привлекает наша любовь! Любовь стала редкостью в человеческих отношениях. Секса много – и предложения, и открытой демонстрации, а любви нет. Любовь ушла. Любовь для людей стала слишком затратной! Даже понятия подменяются. Сегодня секс называют любовью. «Люди занимаются любовью», «Давай займёмся любовью». Любовью заняться нельзя! Любовь не действие, любовь – чувство, качество, любовь – это содержание действия, распознавание и соприкосновение душ, духовное принятие и такое же служение! – Мой голос упал: – Заняться можно сексом. Да и секс сексу рознь. Там, где нет любви, удовлетворённое желание оставляет после себя пустоту, партнёр не нужен до следующего раза, вместе с оргазмом уходит жизненная энергия – повернуться на другой бок и быстрее заснуть. И, наоборот, где есть любовь, секс приносит не только физическое наслаждение, секс рождает радость! Вспомни свой беспричинный смех! А в другой раз наполняешься энергией так, что любишь всё – так бы и обнял, и приласкал бы, до чего мыслью дотянуться можешь. Оргазм наполняет энергией душу, возвращает здоровье и силу телам. Мы с тобой сумели не только остановить ход времени, мы отправили биологические часы вспять!
Я перевела дух, Сергей молчал, задумчиво глядя мимо меня. Я начала снова:
– Современные люди стремятся к свободе. Свободе от обязательств, свободе от отношений, смартфон разглядывают чаще, чем глаза супруга. Следят в социальных сетях за жизнью других людей, пропуская жизнь детей, родителей, да и свою собственную мимо. Стремятся к свободе, а получают социальную дрессуру и зависимое от социальных служб одиночество в качестве приза. Боятся любить, но при этом каждый хочет быть любимым!
Я не говорю, что мир, в котором мы живём, плохой. Он не плохой и не хороший. Он – такой! Новый, цифровой, без книжки под подушкой, без песен за праздничным столом, без длинных писем в конвертах. И, по-видимому, без любви. Мир, в котором человек из субъекта стремительно превращается в объект. Нужно научиться жить в этом мире, сохранив субъектность; нужно научиться не жертвовать своими потребностями, а сохранять их! Ты сам говорил – нужно присоединять новые возможности к уже имеющимся.
Мужчины, которых ты перечислил, тянутся к свету нашей любви, Серёжа, – ещё раз повторила я и хохотнула, – кроме танцора, тому нужна партнёрша для чемпионата.
Сергей в ответ на мой горячий монолог так ничего и не сказал, и мы больше не возвращались к этому разговору.
Через некоторое время шторка, отделяющая нас от общего помещения, сдвинулась. Въехали тележки, следом, продолжая разговор между собой, вошли две женщины. Одна постарше, с крупной родинкой над верхней губой наклонилась ко мне, что-то спрашивая и, не получив ответа, сделала ещё одну попытку, упростив вопрос до одного слова:
– Добре?
Я радостно покивала. Удовлетворённая ответом, она начала снимать с меня простынки, счищать грязь, работая ладошкой, как скребком. Потянув за руку, помогла сесть, внимательно следя за моим лицом. Я улыбнулась и успокоила её:
– Добре. Всё хорошо. Декуи. – Для пущей достоверности, я приложила руку к груди и чуть поклонилась.
Улыбаясь, она повела меня в душ. Серёжа уже обмывался в другой кабинке, выставив за шторку помощницу. Моя же принялась усердно мне помогать, успевая меня похлопывать и приговаривая: «Добре мила хеска холка», и ещё какие-то слова. «Ну, мила понятно, а что это «холка»? А «хеска»? Наконец, она выключила воду, в последний раз хлопнула меня пониже спины, засмеялась и подала полотенце.
По дороге в картинную галерею Сергей поинтересовался:
– Что ты думаешь об Андрее?
– Мне он понравился. Есть в нём главное человеческое – честный, открытый, думаю, надёжный.
Сергей кивнул.
– Согласен. И всё же, жалею, что поспешил с предложением.
– Почему?
– Не могу объяснить, какое-то смутное ощущение – взрослый мужик, эмоциональный, как дитя, увлекающийся, подруга у него…
– Ну вот, а подруга-то здесь при чём?
– Подруга ни при чём. Смотрел на неё вчера … так и не понял, что их связывает? Думаю, он легко подпадает под влияние.
Я покачала головой.
