– Потому что этот человек знает, о чем говорит. Я с Сергеем Михайловичем имею… незначительное, поверхностное знакомство. А тот человек знает вашего мужа давно, они много лет тесно общаются.
– Раз наш вопрос не касается деловой сферы, значит, речь идёт о личной жизни Сергея. Серёжа не посвящает людей в свои личные дела, следовательно, человек, о котором мы говорим, это близкий человек, который имел возможность наблюдать его личную жизнь, скажем, его друг.
Взглянув на Андрея, я мало что увидела в полутьме, зато ему хорошо было видно моё лицо в свете фар проезжающих автомобилей.
– Друг, распространяющий информацию о личной жизни друга, плохой друг. Вы не находите?
Андрей промолчал.
– Сергей знает о слухах, ходивших вокруг своей особы, но не хочет искать говоруна. Считает, что порядочные люди составят своё мнение на основании личного взаимодействия с ним. А может быть, Сергей догадывается, кто словоблуд, но не желает неизбежно последующего за обнаружением этого человека разрыва отношений. У меня есть основания утверждать, что Серёжа ценит друзей и бережёт дружбу. – Я откинулась на спинку кресла. – Поехали, Андрей, у меня больше нет вопросов.
– Мы приехали, Лида.
Я посмотрела в окно со своей стороны машины и увидела сверкающий огнями отель. Открывая дверцу, спросила:
– Вы не пойдёте со мной?
– Не торопитесь, Лида. Вы любите без оглядки. Пасьянс, который вы разложили, и в самом деле, выглядит так, как вы его интерпретируете, и всё же не так. Человек, о котором мы говорим, не словоблуд и не говорун, он искренне переживает за своего друга, и поделился переживаниями случайно.
– Я давно не верю в случайности, Андрей. Ещё вопрос. Переживаниями этого человека вы делились с кем-нибудь?
– Вы оскорбляете меня!
– Извините, Андрей. В таком случае, если это не вы распространяли переживания, то, выходит, вы не единственный наперсник переживаний говоруна. Переживаниями этот человек по случаю поделился не только с вами. Кроме того, я знаю, о ком идёт речь. Это Николай.
– Вы знакомы?
– Заочно, по рассказам Серёжи. И, знаете, Андрей, Серёжа тепло, с любовью рассказывает о своём друге. Когда он узнает, кто распускал слухи о нём, ему будет очень больно…
Девушка сосредоточенно работала, почувствовав мой взгляд, посмотрела на меня, улыбнулась и опять погрузилась в работу.
«Да, Серёжа, тебе будет больно. Ты предпочёл не видеть зависти Николая. И зависть расцвела буйным цветом, сожрав личность твоего друга, превратив его в сплетника и клеветника, а теперь его зависть может сожрать и твою веру в дружбу».
Я вышла из машины и пошла к отелю. Андрей догнал меня.
– Лида, давайте руку, скользко. Надо было ближе к отелю подъехать.
– Ничего. Всё в порядке. А вы давно знаете Николая?
– С детства. Его жена Ирина и моя мама подруги. Они и в школе, и в университете учились вместе. Потом Ирина уехала в Москву и вышла замуж за Николая. Тогда они правило меж собой установили и до сих пор его не нарушают. – По голосу я услышала, что он улыбается. – Один раз в год приезжать в гости к подруге на неделю. Вначале это правило распространялось и на детей. Я один у родителей. У Николая с Ириной дочь Светлана. Ирина с Ланой к нам в Питер приезжали на последней неделе июня.
– Белые ночи.
– Да. – Он засмеялся. – А мы с мамой в Москву ездили… угадаете?
– По-видимому, на Рождество, в начале Нового года.
– Да! Почему вы знаете?
Я пожала плечами.
– Два фактора – школьные каникулы и равноудалённость между встречами. Ваша мама знакома с Сергеем?
– Да. Сергей Михайлович на Рождество всегда в Москву возвращался, приезжал семью Николая поздравить, подарки привозил. Мне и маме тоже. Обычно он весь день с нами, с детьми, проводил. В снежки играли, снежных баб лепили, увозил нас из дому на горку кататься. Хорошее время было!
«Вот так незначительное знакомство! – удивилась я. – Да и по лаконичной информации, что сообщил мне сам Сергей, невозможно предположить, что у него и Андрея столь богатое совместное прошлое».
– Почему же вы тогда нахмурились?
– Я, кажется, постыдный поступок совершил. – Он улыбнулся беспомощной улыбкой. – Вы идите, я вас в кафе подожду.
Андрей сидел за столиком лицом к входу, но увидел меня только тогда, когда я подошла к столу почти вплотную. Несколько мгновений он смотрел на меня, словно не узнавая. Я улыбнулась.
– Андрей, я испытываю неловкость, что отвлекаю вас.
– Лидия, простите меня! – Воскликнул он, вскочил и отодвинул для меня стул. – Присаживайтесь! У нас есть час времени, давайте чаю попьём.
– Хорошо, давайте выпьем чаю.
Уже и стол нам накрыли, и чай мы начали пить, а Андрей всё молчал и, встречаясь со мной взглядом, тотчас отводил глаза. Наконец, решительно отодвинув от себя чашку, он заговорил, глядя в стол:
