Музыканты играли самую известную тему из «Розовой пантеры». Не прекращая играть, один из них наклонил ухо к балюстраде, Сергей по-английски назвал музыкальную композицию, тот на секунду прикрыл глаза, подтверждая заказ, и прямо по ходу предыдущей композиции, оркестр стал перестраиваться.
Я отошла на несколько шагов и, нарочито скучая, осматривала столики вокруг, потом повернулась к Серёже и вовремя! Он снял пиджак, демонстративно разжав пальцы, уронил его на пол – в карманах что-то тоненько тренькнуло. Я рассмеялась. «Серёжка, ты – пижон!» Сегодня он не надел галстук, верхние пуговицы сорочки были не застёгнуты, и он расстегнул ещё две. Зрители гулом одобрения приветствовали каждое его действие. Отвечая на вызов, я захватила подол юбки руками, и поиграла подолом, переминаясь с ноги на ногу, за что тоже получила одобрение зрителей. А Серёжка усмехнулся.
Если подсчитать, то большую часть времени танца я провела в отрыве от земли. Сергей крутил меня вокруг себя, подбрасывал в воздух, ловил, опять крутил.
В моменты собственно рок-н-ролла он ни на миг не отпускал меня от себя, то справа, то слева, а то и из-за спины перехватывая мою руку. Лицом друг к другу, иногда разворачиваясь лицом к зрителям, мы выделывали па ногами, я всегда чуть опаздывала, копируя движения Сергея. По смыслу получалось, будто он преподаёт урок, а я прилежно обучаюсь. Оказываясь наверху, я мельком видела Андрея, который, присев на нижнюю ступеньку лестницы, восторженно ловил глазами каждое наше движение, обеими ладонями отбивая ритм на своих коленях.
К концу танца Сергей устроил настоящее хулиганство – посадив меня на плечи, он крутанулся вокруг своей оси и опрокинул меня к себе за спину. Я полетела головой вниз, подол платья со всеми нижними юбками устремился туда же, Сергей «выудил» меня между своих ног за плечи и поставил перед собой, развернул лицом к себе и выдохнул:
– Всё!
Он тяжело дышал, искорки в глазах продолжали пляску. Расстёгнутая рубашка открывала волоски на груди. В порыве желания я прильнула к нему, лизнула влажную от пота кожу. Он отстранил меня и сказал:
– Поехали домой, Маленькая.
– Сергей Михайлович… Лидия… это… – вновь утеряв стройность речи, Андрей встретил нас перед лесенкой, перегораживая её собой и лишая возможности по ней взойти, – нет слов… это… это… – он нашёл слово, – это феерия!
Я сделала шаг в сторону в попытке обойти его, но он тотчас передвинулся вслед за мной.
– Мой кувырок по сравнению с тем, что вы, Сергей Михайлович, проделываете – детский сад, ясельная группа! – Нащупывая ногой ступеньку, Андрей стал взбираться по лестнице спиной вперёд. – Ваша акробатика выглядит очень рискованной, но я видел – вы ни разу не оставили Лидию без страховки! Я понял, Сергей Михайлович! Спасибо! Это хороший урок!
По окончании ступенек, Андрей перестал пятиться и пристроился рядом с Серёжей.
– Сергей Михайлович, вы сказали, вы не любите акробатические танцы. Почему? Ваш танец получился красивым, стремительным, и зрители в полном восторге. Танец шутливый, но сюжет, может же быть, любой!
Сергей покачал головой.
– Не думаю. Андрей, естественные движения тела тождественны эмоциям. Мы постоянно «танцуем» – жестикулируем, двигаем плечами, головой; по этим движениям, по походке можно определить, в каком настроении человек. Акробатические элементы – это гипер- или, если угодно, супердвижения, не свойственные обычной жизни тела, потому они и не связанны с чувствами. – Серёжа улыбнулся. – Разве что, с радостью. Радуясь, человек может и попрыгать, и покувыркаться, отсюда и шутливая тематика большинства акробатических композиций. Изначально танец возник, как бессознательное стремление выразить, выплеснуть чувство посредством движения. Со временем стремление приобрело сознательную форму, и танец стал искусством. Думаю, так.
– А музыка?
– Музыка? Музыка – это набор звуков, отдельный язык, используя который композитор создаёт завершённое творение, не требующее дополнительной интерпретации. Слышать музыку умеют немногие, и только единицы умеют в музыку проникнуть, почувствовать её смысл, а затем передать в танце закодированные в звуках чувства. Таким даром обладает Лидия.
Андрей восхищённо посмотрел на меня, а я с немым вопросом воззрилась на Серёжу. Но он, словно не заметив произведённого эффекта, продолжал:
– Для танца важен ритм. Ритм структурирует текст танца. А красота достигается объединением двух вещей – чувственностью танцующего и его умением владеть своим телом. Вот ты перекинул партнёршу через себя, какое чувство ты выразил? – Вопрос Серёжа задал уже в кабинете.
– Я… я ничего не выражал, – сконфузился Андрей, – я получал удовольствие от движения, от контакта с партнёршей… – и он ещё больше сконфузился.
Едва уловимо усмехнувшись этому признанию, Сергей отвёл от него взгляд и завершил:
– Андрей, я не считаю, что акробатические элементы, это плохо. Получаешь удовольствие – используй, только о безопасности партнёрши не забывай! Я сказал: «Я не люблю». Повторяю, для меня танец – это выражение чувства посредством движения.
