«На другом конце провода раздается громкое рычание и решительное требование объяснений, явно в стиле Черчилля. Из-за масштаба своей ошибки я на какое-то мгновение теряю дар речи, а когда он ко мне возвращается, приношу многословные извинения. Он, учитывая обстоятельства, принимает их на удивление благосклонно. И говорит, что явно попал не на того шотландца; что хотел поговорить с Джоном Гордоном, с которым обычно общается по вечерам в субботу. Я максимально осторожно отвечаю, что, кажется, сегодня только вечер пятницы и мне очень жаль, но, боюсь, Джон Гордон уже ушел домой.
В трубке тишина, а затем Черчилль заявляет: “Сегодня субботний вечер. Найдите мне Гордона”.
Теперь его голос приобрел резкий, властный оттенок. Я еще раз извиняюсь и говорю, что найду Гордона тотчас же. Судя по всему, я вернулся из Рима даже позже, чем думал. Если сам Уинстон Черчилль говорит, что сегодня суббота, значит, сегодня суббота. Я бегу к кабинету Гордона, но там темно… В коридоре сталкиваюсь с ночным сторожем и спрашиваю его, какой сегодня день. Тот, явно уверенный, что я в подпитии завалился в редакцию из Пресс-клуба, смотрит на меня с жалостью и категорически заявляет, что сегодня пятница… Я спешу назад к своему столу, терзаясь после ругательств довольно глупыми сомнениями по поводу того, дипломатично ли будет сообщить самому Уинстону Черчиллю, что он путается в днях недели. Но когда я возвращаюсь к телефону, то слышу, что Черчилль уже повесил трубку…
На следующий день меня с самого утра вызывают к Бивербруку… Он спрашивает: “Кажется, у вас вчера состоялся любопытный разговор с Уинстоном Черчиллем?” Я киваю, и он продолжает: “Вы согласны, что это величайший из ныне живущих англичан?” Я снова киваю. “И что он опять займет пост премьер-министра?” Еще один кивок. “Вам же не хотелось бы, чтобы кому-то стало известно, что величайший из ныне живущих англичан и наш будущий премьер-министр путается в днях недели?” Я снова киваю. “Ему так много приходится держать в голове; даже такому великому человеку, как он, легко совершить маленькую ошибку — и для этого ему вовсе не обязательно перебрать после ужина с бренди. Пусть это будет наша государственная тайна. Строго между нами. И Уинстоном. Вы должны торжественно пообещать мне, что никогда никому об этом не расскажете”».
