В дальнейшем кризис отречения 1936 года, судя по всему, смягчил откровенно средневековую веру Черчилля в нерушимость монархических традиций. После проблем с Эдуардом VIII он понял, что для защиты короны этого недостаточно; что голова, которая корону носит, должна еще и хорошо работать — только такой монарх будет достойным номинальным главой для многочисленных подданных по всему миру. Монархия не просто передается через помазание и молитвы в Вестминстерском аббатстве; это искусство, ремесло, которому нужно учиться. Первые встречи Черчилля с принцессой — а затем королевой — Елизаветой иногда описывают как серию нотаций и лекций. Однако пока Черчилль наблюдал за ней, она наблюдала за ним.
Летом 1951 года был очаровательный эпизод, когда принцесса Елизавета посетила избирательный округ Черчилля. Они встретились в недавно открывшемся «Гранж Фарм Центре» в Чигвелле. Это было молодежное мероприятие: бывшую ферму переделали в своего рода лагерь отдыха для бойскаутов и герл-гайд с шале и общежитиями в характерном для 1950-х прямолинейном стиле. Принцесса, одетая в длинное пальто и шляпу клоше, как ни странно, выглядела тогда несколько старше, чем при восхождении на трон. Черчилль же, выступавший перед собравшимися со сцепленными за спиной руками, в галстуке-бабочке и жилете, светился от удовольствия.
Когда в 1952 году пришло известие о смерти Георга, Черчилль на мгновение засомневался. Он тогда разрыдался и сказал о Елизавете так: «Я почти не знаю ее. И ведь она всего лишь ребенок». Впрочем, он быстро взял себя в руки и скоро уже приветствовал скорбящую дочь, срочно вернувшуюся из Кении. В аэропорту он глубоко поклонился новой королеве.
В те времена, как и сейчас, премьер-министр имел еженедельную аудиенцию у монарха в Букингемском дворце. По словам неизменного верного секретаря Черчилля Джока Колвилла, «аудиенции с Черчиллем приносили королеве больше радости и удовольствия, чем встречи с любым из его преемников». (Впрочем, разве можно это измерить? Другие источники, например, предполагают, что на самом деле ее любимцем был остроумный и веселый премьер-министр от лейбористов Гарольд Вильсон; и компания его преемника от той же партии Джеймса Каллагана также считалась крайне желательной.) Как бы там ни было, личный секретарь королевы сэр «Томми» Ласселс вспоминал, что аудиенции с Черчиллем то и дело перемежались «взрывами смеха» и сам он частенько выходил оттуда, «вытирая глаза». Но не это было главным. Черчилль всегда понимал, что он наставник, а королева очень быстро и успешно входит в курс дела. Он был великим старцем Викторианской эпохи, а она — представителем новой, елизаветинской.
Незадолго до своей коронации в 1953 году королева, Черчилль и все премьер-министры Содружества собрались на церемониальный обед в древних серых стенах Вестминстер-холла в парламентском поместье. Именно на том обеде Черчилль изложил свои поразительно патриархальные взгляды на новую эпоху:
«В этом зале славы и древности до недавнего времени разворачивалась долгая история конфликтов Короны и Парламента. Теперь все это в прошлом. Неистовые, страстные, нравственные и интеллектуальные силы, которые триста лет назад сталкивались друг с другом в трагическом противоборстве, ныне едины. Теперь речь не о Короне против Парламента, но о Короне и Парламенте.
Мы на нашем острове методом проб и ошибок и благодаря упорству за прошедшие столетия нашли хорошую формулу. Вот она: “Королева не может ошибаться”».
Однако, когда он произносил эти слова, присутствовавшие, включая ее величество, еще очень хорошо помнили о короле, который ошибся всего семнадцатью годами ранее. А Черчилль продолжал:
