«В Bow Room[83] вдруг начался переполох, — пишет Иван Майский. — Заглянув туда, я понял, в чем дело». Упомянутая комната находилась в Букингемском дворце; поводом для собрания стал государственный визит в Англию короля Бельгии Леопольда. В помещении было тесно: помимо послов и политиков там присутствовали новый король Великобритании Георг VI, а также принцессы Елизавета и Маргарет, тогда еще совсем дети, и посол Германии Иоахим фон Риббентроп, отличившийся тем, что отдал «нацистский салют». Но причиной переполоха было не это: его вызвало появление Уинстона Черчилля, рука об руку с лордом Кромером. Именно оно привнесло ощущение яркого цвета, интереса и живости, которых обычно начисто лишены подобные церемонии. Майскому, бывшему меньшевику, перековавшемуся в убежденного сталиниста, сразу стало ясно, что Черчилль не намерен играть по традиционным правилам. Позже он вспоминал об этом так:
«Черчилль, начав отходить от королей, столкнулся с Риббентропом. Тот завязал со знаменитым “германоненавистником” беседу… Риббентроп, по своему обыкновению, о чем-то мрачно вещал, а Черчилль… в ответ отпускал шутки, вызывая взрывы хохота сразу же окружившей их толпы. В конце концов Черчиллю, похоже, стало скучно, он обернулся и увидел меня… на виду у всех и в присутствии двух королей Черчилль пересек зал, подошел ко мне и крепко пожал мне руку. Далее завязалась оживленная беседа, посреди которой к нам подошел король Георг и что-то негромко сказал Черчиллю. У меня создалось впечатление, что Георг, обеспокоенный непозволительно долгой близостью Черчилля к “большевистскому послу”, решил спасти его от “московского дьявола”. Я отступил и стал ждать, что будет дальше. Черчилль закончил короткий разговор с Георгом и, снова подойдя ко мне, продолжил прерванную беседу. Аристократы вокруг нас были шокированы».
Далее Черчилль негромким голосом начал говорить Майскому о насущной потребности в «сильной России» перед лицом Германии, их общего «главного врага». Это было время сталинских «чисток», террора, не щадившего ни военных, ни гражданских. Десятки тысяч людей практически без суда и следствия забирали из домов и обрекали на пытки и смерть или ссылали в лагеря. В той беседе Черчилль с напором спросил у Майского: «Что у вас там в СССР происходит?» Разве не «ослабляет» страну безжалостный экзерсис в массовых убийствах?
Но Майский жестко придерживался сталинской линии: устранение «нелояльных» офицеров и руководителей заводов, «занимающихся саботажем», может только укрепить СССР. Услышав это, Черчилль «недоверчиво покачал головой».
Это было почти за два года до подписания между гитлеровской Германией и сталинской Россией пакта Молотова — Риббентропа — договора о ненападении, означавшего, что СССР на начальных этапах войны не встанет на сторону Британии. Несмотря на огромную ненависть к коммунизму и сталинскому правлению, Черчилль никогда не переставал молиться за более сильную Россию.
4 сентября 1938 года: водочная дипломатия
