Из всех питейных заведений в своем избирательном округе Эппинга и Вудфорда — 1930-е были «золотым веком» культа пабов, уютные уголки с огромными каминами встречались повсюду, от Тейдон-Буа до Снэрсбрука, — Уинстон Черчилль питал особую слабость к «Голове старого короля», таверне XVI века, расположенной на вершине холма в деревне Чигвелл. Мы еще встретимся с ним там чуть позже. Развешенные на стенах элементы конской сбруи были свидетелями, как там пили и спорили и другие члены местных ассоциаций Консервативной партии, которые испытывали все большую неловкость из-за воинственности своего коллеги-депутата в вопросах внешней политики. В 1939 году, в грохоте неуклонного приближающейся к Британии войны, — Австрия аннексирована, немецкие войска вторглись в Чехословакию, а премьер-министр Невилл Чемберлен все еще с надеждой сжимает в руке Мюнхенские соглашения с Гитлером, предполагающие «мир для всего поколения», — Черчилль просто не мог удержаться от яростной критики политики умиротворения. А многие члены его местной партии, в свою очередь, были в ярости из-за того, что он отказался поддержать премьер-министра и пошел против партии. Миссия поднять этот метафорический кинжал выпала на долю молодого бизнесмена по имени Колин Торнтон-Кемсли…
«Постмюнхенский бунт Черчилля шокировал всех», — можно сказать, на грани хамства заявил Торнтон-Кемсли, холеный, усатый, с редеющими волосами мужчина, в речи, о которой на следующий день написали как в ряде газет Эссекса, так и в общенациональной прессе. Эта речь была произнесена на специальном ужине Ассоциации юнионистов Чигвелла.
Скорбное обращение [Черчилля] к США было для нашей страны таким же полезным, как открытое письмо Ллойда Джорджа в Hearst Press во времена Всеобщей стачки. Его критика национального правительства, которое мы просили его поддержать, в любой другой партии, кроме консервативной, привела бы к немедленному исключению из числа членов.
Лояльные консерваторы из региона Эппинга в невыносимом положении. Я считаю, что если господин Черчилль не готов работать на национальное правительство и премьер-министра, то ему больше не стоит прятаться за доброй волей и именем нашей великой партии. Большинство из нас в Эппинге согласны с тем, что Черчилль перешел черту.
В своей речи Торнтон-Кемсли, по сути, высказал предположение, что если Черчилль не отступит от этой черты, то, возможно, найдется тот, кто будет лучше служить избирателям этого участка Эссекса. В результате оратор ненадолго оказался в центре всеобщего внимания — более молодое поколение тори выступило против уважаемого старожила партии. Казалось, Торнтон-Кемсли высказал на местном уровне то, что многие депутаты-консерваторы пытались донести в палате представителей на уровне общенациональном: что Черчилль, упорно настаивая на своих все более апокалиптических предрассудках, ведет себя как нелояльный политик, его нужно заставить замолчать.
При этом в тот же период в прессе вовсю публиковались статьи, в которых описывалось, как гражданское население Британии может подготовиться к войне: о противогазах, бомбоубежищах на огородах и т. д. Лояльность премьер-министру Чемберлену — это одно, но Черчилль получал множество писем от своих избирателей в Эппинге, где те соглашались с его мнением и просили не сдаваться.
Через несколько дней после упомянутой выше речи Черчилль сам отправился в Чигвелл и обратился к многолюдному собранию в главной усадьбе. Торнтон-Кемсли на том мероприятии отсутствовал (он находился в процессе избрания на другое место от консерваторов, на этот раз на северо-востоке Шотландии). Вместо него Черчилля представил аудитории господин Э. К. Финч, который сказал: «Мы с вами не можем не осознавать, что это человек великой мудрости и мужества, который всегда выступал за Британию и за Империю».
Окрыленный такой поддержкой, Черчилль обратился к собравшимся: «Пять лет назад я начал предупреждать эту страну о великой опасности, которой чревато для нас перевооружение Германии. Из моих выступлений за эти пять лет можно составить целую книгу. Все речи объединяет одна идея: более сильной и отлично вооруженной Британии, готовой объединиться с другими миролюбивыми странами».
