«Ох и интересным же выдался минувший уик-энд! Мы поехали в Дитчли, где живет Уинстон… Для начала скажу, что премьер-министра охраняют солдаты в полной экипировке. По двое часовых у каждой двери дома, никто не пройдет. Я сейчас выгляжу тут за городом ужасно смешно в своих цветных брюках, меховой куртке, мексиканских сапогах и беженском платке, поэтому, выходя из дома, я улыбнулась часовым и сказала: “Я скоро вернусь, и вы меня ни с кем не спутаете”. Однако, когда я вернулась, караул, судя по всему, сменился. Я улыбнулась солдатам, которые, как я думала, были теми же двумя, что и прежде, и довольно нахально собиралась войти внутрь, как вдруг меня встретили два штыка, застывших буквально в паре сантиметров от моего желудка. Они, без сомнения, приняли меня за какого-то безумного немца-убийцу, сбежавшего из цирка».
Дитчли-парк был выбран потому, что обычное место для отдыха премьер-министра в Чекерс-хаусе на неопределенное время закрыли (кроме того, резиденция Дитчли была недалеко от Бленхеймского дворца, где Черчилль родился; их разделяют всего несколько километров). Чекерс — расположенный в Чилтернсе, чуть к северо-западу от Лондона, — был слишком очевидной целью для люфтваффе, а в лунные ночи его широкие гравийные дороги были заметны не хуже отлично освещенных взлетно-посадочных полос. Это, понятно, означало, что премьер-министру, министрам, советникам и службе безопасности нужна другая штаб-квартира. Дитчли-парк, принадлежавший депутату от консерваторов Рональду Три, по сути, был реквизирован, как и практически все загородные резиденции в военное время.
Дом прятался в густом лесу, по парку даже бродил олень, и, помимо бесконечной военной работы, у его обитателей была возможность для прогулок и дружеских застолий.
В своей переписке с сыном леди Диана Купер также описывает резко изменившегося Черчилля — человека, который всего за несколько лет до этого был политическим изгоем, а теперь стал одной из самых влиятельных фигур в мире. Как же он воспринимал эту новую мантию мощи и власти?
«Почти всю работу Уинстон делает в постели. Благодаря этому он остается отдохнувшим и молодым, но теперь его не увидишь так часто, как в старые времена Богнора (у них с Купером был там дом. —
«Был там, конечно, и Брендан [Брэкен], — продолжала леди Диана, — и Венеция [Стэнли], а также жена Уинстона и их красивая и очень энергичная дочь Мэри. В воскресенье случилось настоящее польское нашествие — президент Сикорский, польский посол и еще несколько замечательных граждан этой страны. После обеда маленькая процессия, возглавляемая Уинстоном, за которым следовали поляки с прямыми спинами, и замыкаемая (очень, надо сказать, неохотно) вашим сонным Папой (Даффом Купером. —
В тот день возникла целая череда недопониманий, потому что Черчилль решил встретить польского президента почетным караулом. Никто не думал проводить там таких церемоний, и в тот момент не нашлось человека, способного организовать что-то подобное. Черчилль был не из тех, кто отказывается от своих планов. В результате наскоро собрали группу из нескольких молодых неопытных солдат, и, пока те репетировали торжественную встречу, польская делегация с добродушной снисходительностью ждала на пороге. Поляки сказали тогда: «Господин Черчилль — великий человек, мы просто обязаны позволить ему делать все, что его забавляет».
