Перспективы первой официальной встречи с президентом США ввели донельзя взволнованного Черчилля в состояние сродни левитации. Он, профессор Линдеманн и другие люди из его окружения отплыли из Скапа-Флоу на встречу в Ньюфаундленде. Америка еще не вступила в войну, и Британия отчаянно нуждалась в ее помощи. Премьер-министр нарядился в это путешествие в небесно-голубой «костюм сирены» и яхтенную кепку. Чиновников и экипаж заставили еще несколько раз посмотреть фильм «Леди Гамильтон». Подплывая к жемчужно-зеленым горизонтам окутанного туманом Ньюфаундленда, Черчилль приближал встречу, которая вызревала более двадцати лет, ведь они с Рузвельтом осторожно знакомились друг с другом начиная с далекого 1918 года.
«Это человек огромной жизненной силы», — писал Франклин Рузвельт в письме кузену о Черчилле. Далее он с явной выгодой для Черчилля сравнивает его с Ла Гуардиа, бывшим мэром Нью-Йорка, знаменитым своей миниатюрностью (его даже прозвали Цветочком). Это мнение было явным прогрессом по сравнению с впечатлениями после ужина в Лондоне в 1918 году в конце Первой мировой войны, когда гораздо более молодой Рузвельт нашел гораздо более молодого Черчилля невыносимо властным. Между тем оба вердикта были верны, они точно отражали главные узлы двусмысленности в отношениях между Америкой и Великобританией, которые сохраняются по сей день. Страны дружат, но дружба эта щедро приправлена соперничеством, чувством превосходства, снобизмом и подозрительностью.
Президент Рузвельт — он много лет страдал от изнурительного паралича ног, последствия полиомиелита, но потом изобрел способ с помощью особых наколенников частично восстановить свою подвижность — принимал Черчилля и его сопровождение на борту военного корабля «Августа». В приветственной речи он вспомнил свою первую встречу с Уинстоном Черчиллем в 1918 году, на ужине в «Грейс Инн», и назвал это воспоминание «заветным». С точки зрения дипломатии это был явный шаг вперед, ведь тогда он назвал Черчилля «вонючкой».
Черчилль в ответной речи не стал задерживаться на том эпизоде из прошлого, заявив, что «честно говоря… он как-то выскользнул из моей памяти». Как бы там ни было, этот их первый совместный обед был сочтен успехом, и Рузвельт в письме кузену признался: «Он мне понравился, и всего один обед взломал лед с обеих сторон».
Надо сказать, лед подтаивал уже не один год. В 1929 году, когда Черчилль приехал в США в литературное турне, а Рузвельт был мэром Нью-Йорка, их встреча обсуждалась. Одна из причин, по которой она так и не состоялась, заключалась в кризисе, разразившемся после краха Уолл-стрит. В 1933 году, когда Рузвельт уже был президентом, один из его сыновей, Джеймс, приехал в Англию, и Черчилль хитростями заманил его в Чартвелл-хаус. В тот вечер он затеял на званом ужине игру: каждый гость должен был рассказать остальным о своем самом заветном желании. Когда черед дошел до самого Черчилля, тот заявил: «Больше всего на свете я хочу быть премьер-министром и поддерживать тесный, ежедневный контакт с президентом США. Если бы мы действовали сообща, для нас не было бы ничего невозможного». Потом он, как истинный художник, взял лист бумаги, нарисовал на нем изящно переплетенные знаки доллара и фунта стерлингов, протянул его Джеймсу и попросил передать отцу, заявив, что именно такой должна быть валюта будущего. Помимо рисунка, Джеймс получил на прощание экземпляр биографии герцога Мальборо авторства Уинстона Черчилля — его тоже попросили передать Рузвельту-старшему.
Черчилль хорошо понимал, что такое мягкая сила. В декабре 1941 года нападение японцев на американскую базу в Перл-Харбор на Гавайях все же втянуло Америку в войну, и Черчилль с Рузвельтом оказались по одну сторону баррикад. Черчилль романтизировал их отношения; американцы же, напротив, были настроены к Британии и будущему империи весьма сурово.
Наиболее ярко это проявилось в разработке атомного оружия. Во время их первых встреч в 1940-е Черчилль не раз выражал Рузвельту беспокойство по поводу того, что немцы, возможно, думают в схожем направлении. Затем, когда стало ясно, что создание источника цепной реакции — задача вполне выполнимая, Черчилль признался Рузвельту, как обеспокоен, что США в курсе британских исследований в этой сфере (под кодовым названием «туннельные сплавы»), но при этом американские ученые своими результатами не делятся. Черчилль тогда был случайным гостем в доме Рузвельта в Гайд-парке. Пятиюродная кузина Рузвельта Дейзи Сакли потом вспоминала «специальное маленькое ведерко для льда для его скотча», а также что премьер-министр был в «огромной шляпе емкостью в десять галлонов» и храбро прыгнул в бассейн в шортах, выглядя при этом как «кьюпи» (страшненький пупс, голый и с выпуклым животом; был очень популярен в те годы).
