Тут стоит отметить, что на самом деле британцы проявляли не меньшую изобретательность, чтобы держать партнеров в неведении относительно своих успехов. Например, они до 1941 года скрывали от американцев невероятный триумф Блетчли в деле взлома немецкого кода «Энигма». Но, как мы очень скоро убедимся, Черчилль невероятно гордился учреждением, совершившим этот подвиг.
Это был несколько эксцентричный и неряшливый загородный дом, бесконечно далекий от величия, к которому привык Черчилль. А его подвалы скрывали самые большие военные тайны. Именно в Блетчли-парке, расположенном к северу от Бакингемшира, был взломан нацистский код «Энигма». В этих подвалах работали тысячи молодых людей: математики, шахматисты, любители кроссвордов, супершикарные «дебютантки» (патриотичные девушки-новобранцы женской Королевской вспомогательной службы ВМС — сокращенно Wrens — Women’s Royal Naval Service). Труд их был крайне напряженным и предъявлял огромные требования, а моральный дух британцев в 1941 году уже был порядком подорван. Это учреждение явно нуждалось в визите высокопоставленных энтузиастов дешифровального дела.
«К нам приезжал сам Уинстон Черчилль, — писал старший криптограф Гордон Уэлчман десятилетия спустя (в то время эта тема все еще была засекречена согласно Закону о государственной тайне). — [Эдвард] Трэвис (заместитель директора Блетчли. —
«В план экскурсии входило посещение и моего кабинета, — продолжает Уэлчман, — и мне велели подготовить речь минут на десять. Когда их группа явилась, Трэвис довольно громким шепотом сказал мне: “Пять минут, Уэлчман”. Начав с заготовленной фразы: “Мне хотелось бы отметить три момента…”, я, гораздо поспешнее, чем планировал, изложил первые два пункта. Трэвис прервал меня: “Достаточно, Уэлчман”. Уинстон, которого ситуация явно позабавила, подмигнул мне, словно школьник, и сказал: “Уверен, третий пункт все же был, Уэлчман”». Криптограф навсегда запомнил то легкомысленное удовольствие премьер-министра и вспоминал, что ораторское искусство Черчилля «имело мощнейший эффект».
Премьер-министр заглянул и в коттедж № 7, где безраздельно царила перфокартная табуляционная машина Германа Холлерита — монстр размером со шкаф, на котором работали преданные своему делу девушки-добровольцы: они тестировали разные комбинации кодов. По воспоминаниям очевидца, «перед взором визитера открылась сцена кипучей деятельности. Сорок пять операторов сидели за своими машинами. При появлении делегации все машины одновременно были остановлены, и мистер Фриборн (отвечавший за это подразделение. —
Уинстон Черчилль — при его сложных отношениях даже с арифметикой — вряд ли хоть что-то понимал в том, как Уэлчман, Тьюринг и прочие гении применяли сложнейшие математические расчеты для решения очевидно неразрешимой проблемы, как эти люди использовали машину, способную генерировать около 178 миллионов различных комбинаций зашифрованных букв. Но он отлично понимал, насколько тяжел этот труд и как важно, чтобы все эти новобранцы — от уважаемых университетских профессоров, разрабатывавших теории о новых методах криптоаналитических атак, до юных девушек, работавших на машинах Холлерита в коттедже № 7, — были окружены заботой государства.
Именно Черчилль позаботился о том, чтобы была выполнена их просьба и отремонтированы старые теннисные корты в Блетчли. Там он познакомился с энергичным 23-летним, только с университетской скамьи, математиком, который никак не ожидал встречи с самим премьер-министром. Годом ранее Джон Херивел взломал код «Энигмы» люфтваффе, внеся тем самым неоценимый вклад в успехи британских летчиков в битве за Британию. Впоследствии он описал приход Черчилля в их коттедж № 6 так: «…вдалеке послышался звук множества голосов, который постепенно нарастал и, достигнув крещендо прямо за моей спиной, вдруг резко затих, после чего я услышал голос Уэлчмана: “Сэр, а теперь позвольте представить вам Джона Херивела, именно он в прошлом году разгадал код немецкой «Энигмы». Услышав свое имя, произнесенное Уэлчманом в такой неожиданной для него манере, я автоматически повернулся вправо и обнаружил, что смотрю прямо в глаза премьер-министру! Мы пару секунд молча смотрели друг на друга, а потом он отправился дальше…»
