Остальные тоже заняты лошадьми и седельными сумками.
Удивительно, но Адвапа до сих пор не задала мне никаких вопросов о моей тайне, которую им вчера открыла кармоко Тандиве. Усаживаясь верхом, я спрашиваю почему, Адвапа закатывает глаза.
– Ну, я всегда знала, что ты странная, – в качестве объяснения говорит она.
Я решаю больше не расспрашивать.
Мы подъезжаем к воротам Варту-Бера, и я замечаю уруни, ожидающих на той стороне, позади сидящего на лошади капитана Келечи. При виде Кейты во всем великолепии украшенных узорами оранжево-алых доспехов новобранца во мне оживает странное тепло. Стараюсь загнать его обратно глубокими вздохами, но оно упрямо продолжает кружить под кожей.
За ним собралась толпа зевак и прочих новобранцев, которые вытягивают шею и таращатся на наш маленький отряд, состоящий из нас, алаки, двух матрон с боевым опытом и четырех помощниц, которые будут служить нам поддержкой – среди последних, к счастью, отправляется Исатту, обычно приставленная к нашей спальне.
Мост медленно опускается, и Газаль, старшая алаки в нашей вылазке, властно вскидывает сжатый кулак.
– Шлемы! – ревет она.
Мы быстро надеваем выданные нам шлемы – острые, шипастые штуковины с боевой маской в виде демонического оскала.
– Пересечь ров! – командует Газаль.
Мы, повинуясь, проезжаем по мосту. Едва мы достигаем другой стороны, меня охватывает странное чувство: тревога, что пульсирует в самих венах. Впервые с тех пор, как я вошла в стены Варту-Бера, я вижу их снаружи, впервые я лишаюсь их надежной защиты… Я дрожу от этой мысли, и сердце бьется чаще. Интересно, что сделают простые люди, когда увидят, как мы выходим. Несмотря на все доспехи, большинство из нас ниже ростом, чем новобранцы. Подозревают ли люди, кто мы такие? Знают ли они о нас?
Послушницы говорят, что народ зачастую не обращает на них внимания, но в последнее время, когда они уходят на вылазки, мы иногда слышим ропот. Кто знает, что случится сегодня… Я отбрасываю эту мысль, когда наш отряд останавливается в конце моста, где в самом разгаре базарный день и слоняются толпы людей, покупающих свежие продукты.
Капитан Келечи подъезжает нас поприветствовать. Теперь он встанет во главе отряда – удивительно, если учесть, что он глава всех джату. И я уж совсем не ожидаю, что по пути он останавливается и бросает на меня поверх своего длинного аристократического носа долгий оценивающий взгляд. Такое чувство, что он впервые видит меня по-настоящему, хотя я замечала его уже бесчисленное множество раз, этот высокий темный силуэт и строгую осанку, которые ни с кем не спутать.
– Ты – Дека из Ирфута, – холодно произносит он, смерив меня взглядом карих глаз с ног до головы. – Демон из демонов.
Я стараюсь держать лицо бесстрастным.
– Да, капитан.
Он направляет лошадь ближе.
– Он работает лишь на смертовизгов? Твой дар.
Вопрос на мгновение сбивает меня с толку, но затем я понимаю. Он спрашивает, подействует ли мой дар на людей. На него.
– Лишь на смертовизгов, – подтверждаю я.
Капитан отрывисто кивает:
– Следи, чтоб так и оставалось. Держи свою нечестивость при себе, потому как если я заподозрю иное, я устрою тебе столько зверских недосмертей, что будешь поражаться моей изобретательности всю дорогу отсюда и до безграничности.
Я киваю, чувствуя, как стынет в жилах кровь.
– Да, капитан, – хрипло отзываюсь я.
Он разворачивает лошадь.
– Выдвигаемся!
Понукаю свою лошадку вперед, не сводя глаз с дороги. Толпа вокруг с подозрением перешептывается, заметив небольшой рост алаки, не говоря уже об очевидных изгибах наших доспехов.
– Шлюхи! – выкрикивает кто-то несколько раз.
Спешу поравняться с Кейтой. Его грозный взгляд – преграда, которую осмелятся пересечь лишь храбрейшие. Он мельком смотрит на меня, и в его глазах мелькает тень тревоги.
– Все в порядке, Дека? – спрашивает он. – Капитан ведь тебе не угрожал?
– Нет, с чего ты взял? – Не хочу, чтобы он знал о нашем разговоре.
– Видел, как он тебе нашептывал, – поясняет Кейта. – Что он сказал?
Мои щеки вдруг вспыхивают, и я пожимаю плечами – надеюсь, вышло достаточно небрежно.
– Просто дал мне пару советов.
– О твоем даре?
Киваю. Я уже поведала ему о словах Белорукой, о наших занятиях, о том, что объявила вчера кармоко Тандиве.
– Он сказал, что я…
– Демоны! – слышится вопль. – Они все демоны!
Сквозь толпу прорывается потасканный мужчина, в его глазах пылает огонь безумия.
– Не дайте им себя одурачить! Каждую неделю они выходят из этих ворот, облаченные в гнусные доспехи бесчестия! Они хотят нас извратить, сгноить Отеру до самого основания!
Толпа начинает роптать, многие кивают в знак согласия.
– Он прав! – выкрикивает второй мужчина.
– Демоны! – надрывается третий.
– Шлюхи! – вторит одна из немногих женщин, старуха в гротескно улыбающейся ярко-желтой маске в виде солнца, в сопровождении двух мальчиков – несомненно, ее хранителей.
Вскоре это слово скандирует уже вся толпа:
– Шлюхи! Шлюхи! Шлюхи!
