Их голоса все громче, и я машинально жмусь ближе к Бритте, которая едет справа. И пусть мы хорошо обучены, я слишком хорошо знаю, какой мощью обладает разъяренная толпа. Я помню свою деревню, помню, что случилось там после нападения смертовизгов – как все жители собрались вокруг меня, бесстрастно наблюдая, а Ионас вонзил меч мне в…
Это не моя деревня.
Я часто моргаю, пораженная пониманием.
Это не те люди, что меня бросили, пытали. Я уже не та девчонка, что ежилась и позволяла себя расчленять. Теперь я сильнее, быстрее. И самое главное – я обучена сражаться.
Оборванец уже так разбушевался, что в приступе ярости бросается на Бритту.
– Демоны-шлюхи! Убью…
Отрываю его от земли за грудки.
– Не тронь моих друзей, – рычу я. – Не то разорву на куски, прежде чем ты успеешь нанести хоть один удар.
– А я потом помогу разметать их по всей Отере, – фыркает рядом со мной Бритта.
Швыряю его обратно в пыль, демонстративно отряхиваю руки. И меня вдруг охватывает теплое, бурлящее чувство – веселье. Поверить не могу, что сделала это, что защитила себя, защитила друзей от этого человека. Каких-то несколько месяцев назад я бы просто забилась в угол.
– Молодец! – гордо шепчет мне Бритта.
Кейта тем временем направляет свою лошадь ближе к моей, другие уруни быстро следуют его примеру, вставая преградой между нами и толпой.
– Никогда бы не подумал, – говорит он мне со смехом. – Наша маленькая Дека наконец-то показала зубки.
– Продолжай так щебетать, и они в тебя вонзятся, – хмыкаю я.
Но теперь оборванец обратился к толпе за поддержкой.
– Они демоны! – надрывается он. – Вы, джату, нас не обманете, мы знаем, что вы затеяли там, на холме! Мы знаем, что вы творите там всевозможную ересь! Мы такой грязи среди нас не потерпим!
– Он прав! – кричит старуха в маске-солнце, крепче прижимая к себе внуков.
– Нам тут не нужна их грязь! – орет какой-то мужчина.
Во мне растет напряжение, рука украдкой тянется к эфесу моей атики. Эта, к моей радости, сделана из стали, в отличие от наших тренировочных. Я должна быть готова к любому исходу.
А капитан Келечи резко поворачивает лошадь к толпе.
– Ну, добро! – восклицает он. – Желаете от них избавиться? Тогда кто хочет занять их место в походе на соседнее гнездо смертовизгов?
Толпа замолкает, сбитая с толку вопросом.
– Если мои солдаты – демоны и потому недостойны сражаться… нет, умирать за Отеру, кто из вас заменит их в наших рядах?
Капитан бросает снисходительный взгляд на оборванца.
– Может быть, ты? – затем кивает на кого-то еще в толпе: – А как насчет тебя? Или тебя?
Он продолжает вызывать людей, предлагая им одно и то же. Толпа молчит, теперь охваченная тревогой… и стыдом. Десятки людей, и никто не может посмотреть капитану в глаза.
Когда никто не вызывается, капитан Келечи кивает:
– В следующий раз, если кто-то захочет лишить меня солдат, пусть сперва убедится, что готов занять их место. – И он бросает суровый взгляд на угрюмого оборванца.
Тот пытается незаметно смыться. Он явно не ожидал никаких вопросов. Наблюдаю, как он ускользает, и чувствую облегчение. Похоже, жители столицы не так уж преданы своей ненависти, как в деревнях.
– Чего ждете? – одергивает нас капитан Келечи. – Вперед!
Мы тут же следуем приказу.
А когда уходим дальше по улице под знакомый грохот Слез Эмеки вдалеке, я в недоумении поворачиваюсь к Кейте.
– Он всегда такой? – спрашиваю я. – Ну, капитан Келечи.
Кейта пожимает плечами.
– Он одновременно и лучше, и хуже, чем ты можешь представить.
Восточные окраины Хемайры пыльны и сухи, опрятная красота города уступает место дикой, невозделанной равнине, заросшей желтой травой и высокими баобабами. Это местные деревья, но летняя жара их выжгла так, что вся листва пожухла и сморщилась. Под безжалостным солнцем высохли даже водопады и ручьи.
Чем дальше мы уходим, тем сильнее моя тревога. Гнездо, наша цель, находится на краю джунглей, глубоко в пещере. Капитан Келечи отслеживает перемещения смертовизгов с помощью кукалей, почтовых птиц, которых ему присылают разведчики. Чудовища сегодня необычайно подвижны. Я уже чувствую их смутное, далекое присутствие, от которого кровь бежит по венам все быстрее и быстрее. Она становится более чувствительной с тех пор, как я начала заниматься с Белорукой.
Наш план заключается в том, чтобы напасть на гнездо ранним утром, когда смертовизги наиболее уязвимы. Как и люди, они полны сил днем, а ночью спят.
С течением дня мои нервы превращаются в натянутые канаты. Мне не терпится наконец начать убивать смертовизгов, осуществить то, во имя чего меня обучают кармоко, и отомстить за смерть Катьи… но что, если я не сумею использовать свой голос? Я привыкла призывать его на занятиях с Белорукой, но что, если здесь, без ее наставлений, ничего не получится?
Когда мы разбиваем лагерь на краю джунглей, все мои мысли поглощены страхом и бесконечными «а если».
Я так в них погружена, что совсем не замечаю Кейту, когда он садится рядом на бревно, где я последние полчаса бездумно затачиваю атику.
– Все точишь? – шепчет он мне на ухо, забавляясь.
Сердце чуть не выпрыгивает из груди.
