Туман сгущается, разъяренные смертовизги источают все больше холодной дымки, и Кейта, схватив меня, бежит в сторону остального отряда.
– Бесконечность их побери, тварей слишком много! – шипит он, ускоряясь.
Пытаюсь за ним угнаться, но каждый шаг – это битва с усталостью, что тянет меня вниз.
– Я понесу! – подхватывает меня Бритта, будто я совсем ничего не вешу.
– Не выпускай ее из рук! – отзывается Кейта и обнажает меч.
Капитан Келечи уже готов.
– Мечи наголо! – командует он, как только отряд собирается вместе.
Бритта ставит меня в середину круга, который тут же смыкается спина к спине, ощетинившись мечами в сторону наступающей угрозы. Вокруг нас туман уже похож на пелену, одни мерцающие силуэты скачут по ветвям, другие пробираются сквозь подлесок. Мое тело наливается такой тяжестью, что я едва держусь на ногах. Сводит каждую мышцу.
– Чтоб никаких щелей! – выкрикивает капитан Келечи.
– Есть, – хриплю я, и язык заплетается, а я с трудом держу глаза открытыми.
Однако теперь это не имеет значения, потому что смертовизги уже здесь, в темноте бесшумно скользят их высокие силуэты. Тварей по меньшей мере штук тридцать – больше, чем я встречала за всю жизнь, и обостренные благодаря ндоли чувства открывают мне их раскаленное добела яростное сердцебиение на фоне серебристого сияния шкуры. Завидев мертвые тела друзей, они снова поднимают крик, одновременно страдальческий и злой, он вгрызается в уши. Однако мне не становится хуже, нет той жгучей агонии, что когда-то выжигала мозг.
Визги достигают апогея, когда вперед выступает самый крупный смертовизг, серебристая чудовищность с белыми отростками-иглами по всей спине. Он очень похож на Трещотку, но обитатель клетки и близко не так страшен, как это громадное, властное чудовище. Он совершает какое-то движение, и его собратья неторопливыми, выверенными движениями начинают нас окружать. Слежу за ними, а глазам так тяжело, будто я держу их открытыми под водой.
Как только все занимают свои места, серебряный смертовизг поворачивается к нам и со сверкающей в глазах ненавистью проводит лапой поперек горла. Смертовизги разражаются низкими, гортанными звуками. Посыл ясен: они намерены убивать нас медленно и мучительно.
– Ойомо правый, вы это видели? – хрипит Квеку. – Видели, что оно сделало?!
– Они нас убьют, – шепчет перепуганная Бритта. – Они всех нас убьют.
В ее голосе столько ужаса, что ему удается пробить сокрушающую меня волну изнурения. Я должна что-то сделать, должна попытаться. Смертовизгов слишком много, чтобы надеяться на победу в честном бою. Вдыхаю, изо всех сил стараясь нырнуть глубже в ндоли, стряхнуть щупальца усталости, которые все плотнее меня обвивают.
– Ты можешь взять их под контроль, Дека? – шепчет капитан Келечи.
Я сглатываю, язык едва ворочается от страха и изнеможения:
– Попытаюсь.
Капитан крепче стискивает меч.
– Не пытайся – делай.
Я киваю, закрывая глаза, проваливаясь еще глубже в темный океан своего подсознания. Туда, где как всегда шепчет мне тот самый голос, смесь моих собственных мыслей и бурлящей внутри меня мощи. Тянусь к нему, к золотой двери, которую он мне предлагает, и почти сразу чувствую, как по венам растекается сила.
Улыбаюсь, позволяя ей меня напитать. Я не позволю друзьям умереть – не здесь и не сейчас.
– Не двигаться! – приказываю я, источая волны мощи. – Замереть неподвижно!
И каково мое удивление, когда сердцебиение смертовизгов тускнеет, серебристая пульсация становится тускло-серой. Их глаза стекленеют, а тела застывают, неспособные пошевелиться. В джунглях воцаряется тишина, и весь отряд в благоговении уставляется на меня.
– Ойомо сохрани! – охает новобранец, и этого хватает, чтобы вывести капитана Келечи из оцепенения.
– Чего ждете? Вперед, прикончить их!
Все тут же срываются с мест. Набрасываются на неподвижных смертовизгов, а те так и стоят, отчаянно моргая, один за другим оставаясь без головы. Внутри меня вдруг поднимается что-то темное, удушающее. Смертовизги совершенно беззащитны, даже пальцем шевельнуть не могут, пока их рубят на куски – устраивают кровавую бойню. Я оседаю на землю, больше не в силах держать собственное тело, наблюдая, как землю пропитывают реки крови.
Куча обезглавленных тел превращается в целую гору, и меня охватывает отвращение. Когда луна исчезает за холмом, воздух уже полностью пропитан вонью, и с каждым вздохом к горлу подкатывает тошнота.
Наконец побоище завершено, и сестры по крови, даже их уруни, все радостно обнимают и расцеловывают меня, пока я, совершенно неподвижная, лежу на земле.
– У тебя получилось, получилось! – счастливо голосит Бритта.
– Клянусь бородой Ойомо, Дека, ты нас спасла, – вторит ей Белкалис и вдруг хмурится. – Дека, твои глаза…
– Знаю, – сипло выдавливаю единственное слово, ведь меня уже утягивает темнота.
Когда я наконец позволяю себе ей поддаться, я замечаю кое-что, чего не видела ранее. Маленькую смуглую девочку, примерно лет одиннадцати, в белой сорочке, что развевается, когда она бросается от нас прочь, в глубь леса.
– Девочка… – хриплю я.
И все окутывает мрак.
